Любовь, морковь, свекровь полностью

На этом месте разговор прервался, поскольку в комнату, наивно округлив голубые глаза, вплыла Любочка Сыроежкина с подносом в руках. Поднос был заставлен такими угощениями, какие вряд ли когда-нибудь пробовали проблемные подростки, воспитанники интерната. Здесь была и превосходная ветчина, и ароматный швейцарский сыр, и бутерброды с икрой, и маринованные огурчики, и крупно нарезанная семга. Разумеется, к такой закуске прилагалась запотевшая бутылка хорошей водки. Но аппетитнее всего этого гастрономического великолепия выглядела сама Сыроежкина в коротком черном платье, выгодно подчеркивающем фигуру, и белоснежном кружевном переднике. Поставив поднос на стол, она потупилась и проговорила низким волнующим голосом:

– Угощайтесь!

Это прозвучало несколько двусмысленно. Чтобы снять возникшую неловкость, Сыроежкина добавила:

– Потом будет летний суп-окрошка и шашлык по-карски!

В другое время Леонид Петрович, он же Леня Маркиз, не устоял бы перед таким заманчивым предложением. Но сейчас он не мог отвлекаться. Он искал Лолу, в его ушах звучал ее голос, в ужасе повторяющий:

«Спаси меня, Леня!»

Поэтому он с сожалением отказался от предложенного угощения, сославшись на неимоверную занятость, еще раз осмотрел здание интерната и направился к своей машине.

Около крыльца его поджидал Помпинчук. Осторожно взяв Леонида Петровича за локоть, он вполголоса проговорил:

– Я надеюсь, вы составили о нашем интернате не самое худшее представление?

С этими словами он осторожно вложил в начальственный карман плотно набитый конверт.

– Не самое, – ответил Леонид Петрович. – Самое худшее впечатление у меня осталось после посещения колонии строгого режима «Голубая незабудка». У вас все-таки несколько лучшие условия содержания контингента.

С этими словами гость сел в машину и покинул интернат.

Помпинчук растерянно смотрел вслед высокому гостю и пытался понять смысл его прощальной фразы. Все-таки снимут руководство интерната или нет?

Машинально сунув руку в карман своего пиджака, Помпинчук с удивлением обнаружил непонятно как вернувшийся туда плотно набитый конверт.

«Точно снимут! – подумал он в панике. – Да еще и под суд отдадут! Если все всплывет, светит как минимум восемь лет с конфискацией… а все Сыроежкина, не оправдала доверия, не справилась с задачей! Раньше у нее таких проколов не случалось. Наверное, стареет, с перебоями работает! Придется подбирать новую кандидатуру».

Отъехав от ворот интерната, Леня разочарованно проговорил:

– Здесь Лолки точно нет! И дом не похож на ее описание, и с телефоном прокол… давай, Ухо, покатаемся немножко вокруг, может, увидим что-то подходящее.

Они больше часа объезжали окрестные деревни, но ничего хоть сколько-нибудь похожего на дом, о котором говорила Лола, им не попадалось. Деревенские дома были самые обыкновенные – бревенчатые, или обшитые вагонкой, выкрашенные в традиционные цвета – зеленый, желтый, коричневый. Пару раз попались солидные двухэтажные коттеджи из силикатного кирпича или из бетонных блоков, выстроенные кем-то из местного начальства или приезжими из города, но ни один из них нисколько не походил на Лолино описание. Кроме того, эти коттеджи были слишком на виду, слишком близко к соседним домам, так что спрятать в них похищенного человека было бы весьма затруднительно.

Леня все больше мрачнел. Надежда отыскать Лолу таяла с каждой минутой. Наконец он тяжело вздохнул и сказал:

– Все, Ухо, мы тут только зря время теряем. Поехали домой. Попробую через телефонную станцию что-нибудь пробить…

– Домой так домой, – невесело отозвался Ухо. – Сейчас мы по этой дороге срежем, здесь до шоссе должно быть близко…

Он свернул на плотно укатанную грунтовую дорогу, которая вела через густой ельник. Дорога была ровная и широкая, видно было, что ей часто пользуются. Около километра она шла прямо, потом свернула налево. Ельник сменился светлым сосновым лесом. В стороне от дороги, за деревьями, мелькнул высокий глухой забор. Точнее, самая настоящая стена.

– Ну-ка, притормози! – скомандовал Маркиз.

Он выбрался из машины и пошел через лес. Скоро он приблизился к каменной стене, такой высокой, что за ней ничего не было видно. Леня огляделся, увидел корявую сосну с низко расположенной развилкой и вскарабкался по ней как мог.

Ему удалось разглядеть за стеной черепичную крышу и верхний этаж серого каменного дома. Над окном второго этажа мелькало что-то сине-белое. Леня вгляделся и разглядел подвесное кашпо с ампельной петунией. Сине-белые цветы, точно такие, о каких говорил Анатолий Иванов. Цвета футбольного общества «Зенит».

Леня поднялся еще немного. Тонкий сук под ним затрещал, и ему пришлось попятиться. Но он разглядел в дальнем конце стены ворота. Они как раз отворились, чтобы пропустить черную машину с тонированными стеклами.

Сегодня Лоле не давали скучать. Пришла горничная Татьяна и, неприязненно поглядывая на Лолу, принесла на подносе упаковку апельсинового сока и пачку печенья «Юбилейное». Очевидно «свекровь» вняла Лолиным советам и решила не кормить ее больше едой собственного приготовления.