Из-за густых и длинных ресниц, делающих их еще темнее, мне пришло на ум сравнение с дремучим и холодным зимним лесом, кажущимся траурной полосой на фоне сияющего солнца. Что-то темное и тревожное, черное, пусть мы и знаем, что это зеленые ели. Но лучше не ходить в их сторону, повернуть обратно. В лучшем случае вы наткнётесь на покосившуюся избушку Бабы — Яги с хозяйкой на пороге, в худшем, на сложенный из костей замок Кощея Бессмертного. А если совсем не повезёт — на Змея Горыныча с тремя головами.
Мне не повезло. Кажется, я набрела сразу на трёхглавого монстра.
Больше во внешности Бесова не было ничего привлекательного. Прямой нос, тонкие жесткие губы, более тёмный по сравнению с остальным лицом подбородок, из-за успевшей отрасти с утра щетины. Обычно женщины находят это очень привлекательным и сексуальным, но не в случае с этим мужчиной.
Его нельзя было назвать некрасивым или отталкивающим. Скорее он был из тех, от которых всем и всегда следовало держаться на расстоянии.
Как бы там не было, никто и никогда не видел исполнительного директора с женщиной вне рабочей обстановки. Хотя по поводу его возможной нетрадиционной ориентации слухи не ходили, но сотрудники, особенно недовольные им, перешептывались, что, выросший в горных аулах, он обходит женщин стороной.
Я не очень этому верила, так как было хорошо известно и то, что Бесов получил прекрасное образование в одном из престижных американских учебных заведений, в Гарварде, прожив там более пятнадцати лет.
Впрочем, при приеме на работу, исполнительный всегда отдавал предпочтение мужчине. Он никогда не комментировал свои решения, но это перешло в тенденцию.
Я перестала бессмысленно пялиться в договор, который хорошо помнила и вежливо переспросила:
— Что объяснить, Леон Русланович?
На миг мне показалось, что он просто вышвырнет меня из кабинета, но Бесов спокойно перевернул несколько страниц и указал кончиком дорогой ручки на одну из строчек. И я не сразу поняла, что указанная там сумма превышает ту, что нужно, в десять раз.
— Объясните мне, Елизавета, как сто тысяч долларов превратились в миллион? Даже все уборщицы в компании знали, что с этой фирмой я больше не желаю сотрудничать. А вы так легко и просто подарили им девятьсот тысяч долларов. Знаете, даже для меня это очень дорогой подарок, — все так же спокойно он положил рядом с договором мое личное дело. — Я очень тщательно ознакомился с вашими документами, но так и не понял, откуда у вчерашней студентки, живущей в непонятной квартире, не с городской пропиской, такие деньги? Как давно вы в качестве благотворительности разбрасываетесь подобными суммами?
Из всех его вопросов я знала ответ лишь на один. И выпалила, не думая:
— Квартира бабушки. Она не совсем моя бабушка, но жила с моими родителями, а я….
— Может, вы сами стоите девятьсот тысяч долларов?! — рявкнул мужчина. — Вряд ли! Лично я бы не дал за вас больше доллара. Если же ваша жизнь застрахована на такую сумму, то быстрее прыгайте из окна, пока я вас не придушил. Прыгайте быстро, потому что душить я вас буду медленно и долго.
Прыгать из окна я не стала. Но страх и паника сделали свое дело. Я действительно бросилась бежать к дверям, не обращая внимания на его окрики. Только в следующую минуту тяжелая дверь, которая открывалась внутрь кабинета, резко распахнулась. От силы удара в плечо и голову я отлетела в сторону и упала на пол, обо что-то ударившись. Несколько минут было очень темно. И первой появилась не боль, а ощущение чего-то теплого и липкого, струящегося по моей правой щеке.
— Лиза, ты меня слышишь? Только не вставай, лежи, — я увидела склонившегося надо мной Васильева. — Ты, падая, ещё и голову разбила о край стеклянного стола. Леон, ты что, не знаешь, где в твоём кабинете аптечка?
Друзьями с Владиславом Николаевичем, генеральным директором, мы не являлись. Но он был прост в общении, и всегда находил несколько приветливых слов, заходя в наш кабинет. Дежурные приветствия, стандартные фразы о погоде, его очередная веселая шутка. Влад всегда предупреждал, если у Бесова было плохое настроение, что сегодня лучше обходить директорский кабинет стороной.
С Владом мы были на «вы». Я никогда не пыталась обратить на себя его внимание, зная, что мне его не удержать. Зачем пытаться сделать то, что тебе не под силу? У меня не была занижена самооценка, но я не настолько глупа, чтобы не понимать, что этот мужчина уж точно рожден не для меня.
— Лиза, — Влад осторожно коснулся пальцами моей щеки. Видимо, его тревожили мои закрытые глаза. — Поговори со мной. Расскажи, что ты чувствуешь: тошноту, боль, головокружение? Может, молнии сверкают или мушки летают?
— Нет, все хорошо.
— Тогда открой глаза, — попросил он.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я боюсь крови. Очень — очень. И вида ран, — не стала разыгрывать из себя героиню.
— Понятно, — ответил Влад. — Значит, медсестра из тебя не получится…
— Из неё вообще ничего не получится, — не удержался Бесов. Его слова прозвучали где-то рядом. Видимо, нашел и принёс аптечку. — Отвези её домой. Убери как можно быстрее и дальше с моих глаз.