Не спорит, значит? Что ж, она и не будет с ним сейчас спорить. Она сделает кое-что совсем другое. Что точно прогонит с его лица эту наглую ухмылку, и он еще подумает, стоит ли вообще с ней связываться.
Тренировок не было уже давно, но мышечная память не забыла неоднократно отработанные приемы. Он выше, крупнее и сильнее? Так его вес и сработает против него!
Так и оказалось. Матвей и сообразить не успел, как ему сделали подсечку, слабые женские ручки вывернули его руку, а сам он оказался почему-то на земле. У самых ног девушки, которую еще две минуты назад целовал. А минуту назад торжествовал над тем, что нашел к ней ключик. А теперь… Теперь светловолосый парень сидел на земле, глупо хлопал глазами и машинально любовался стройными ножками своего противника, благо, на них открывался шикарный вид.
— А вот это вот в наш договор не входило, — наконец изрек он, почесывая затылок.
— Поцелуи в наш договор тоже не входили, — сердито откликнулась Элла. — Так что считай это приятным бонусом.
— Поцелуи или вот это вот? — обвел взглядом асфальт Матвей, не спеша подниматься.
— Скажем так: если появятся поцелуи, не избежать и этого, — предупредила леди Кригер, всерьез задаваясь вопросом, не била ли она его по голове. Как-то нетипично в таких случаях он себя ведет. Где возмущения, вопли, извинения, в конце концов?
— Понял, учтем и нейтрализуем, — весело хмыкнул Рокотов, все также сидя на земле.
— Ты что не встаешь? — наконец задала мучающий ее вопрос Элла. Ну не могла же она ему сильно повредить? Это же простейший прием. Так, чтобы слегка проучить. Да и не веселился бы тогда так…
— А зачем? — пожал плечами Матвей. — Отсюда такой хороший вид открывается.
— Что…? Тьфу, — не сдержалась и сплюнула девушка, сообразив, о чем он говорит. Вот нахал-то! И ничему его жизнь не учит! Нет, пинать начальство, конечно, дело неблагородное. Недостойное истинной леди. Но если очень хочется, то можно… Наступить на него острым каблучком.
— Ай! — простонал Рокотов, когда по его ботинкам прошлось грозное оружие девушек. В отличие от встречи с асфальтом, это было не так унизительно, но куда как больнее. Да эти орудия пыток вообще надо запретить законом!
— Элла, вообще-то топтать собственное руководство нехорошо, — цокнул языком Матвей, не слишком надеясь воззвать к чьей-то явно спящей совести. Он уже сообразил, что, несмотря на весь такой прилично-чопорный вид, Элла этим качеством не обладает.
— Если руководство хочет поваляться в грязи под чьими-то ногами, так почему бы не исполнить его желание и не потоптать? — милым голоском откликнулась девушка.
— Ладно, твоя взяла! — примиряюще поднял ладони Матвей. — Поднимаюсь и даже извиняюсь.
— Какое одолжение с вашей стороны, Матвей Максимилианович, — елейно поблагодарила Элла. — Не подскажите, за что конкретно?
Но ногу в стильных замшевых туфельках на высоких каблучках убрала. Правда, помогать подниматься пострадавшему начальству не спешила.
— За то, что вынудил себя потоптать! За поцелуи, а уж тем более за увлечение прекрасным видом извиняться грешно, а я, как ты справедливо заметила, далеко не святой, — Рокотов уже привычно возвышался над ней и любовался сердитыми искрами в зеленых колдовских глазах.
— Ты невыносим, — покачала головой девушка, сердито поджимая губы, чтобы стукнуть его еще разок чем-нибудь. Ведь напрашивается же… Усердно так напрашивается.
— Так я и не заставляю тебя тяжести поднимать! — состроил невинно-ангельские глаза Матвей.
Элла хотела что-то на это сказать, но вовремя замолчала, прекрасно понимая, что новый их спор к ничему хорошему не приведет. Тем более сейчас. Так что зачем зря сотрясать воздух?
— Я домой поеду, здесь мне сегодня точно делать нечего, — вместо очередной колкой реплики произнесла девушка, отключая сигнализацию.
— Будь осторожна, — резко посерьезнев, попросил Рокотов. Балбеса, который еще мгновенье назад придурялся, как ни бывало.
— Я всегда осторожна, — глухо откликнулась Элла, дотрагиваясь до ручки автомобильной дверцы. Вдруг поверх ее ладони легла другая ладонь. Нежную кожу словно обожгло от этого прикосновения.
— Я серьезно, Элла, будь осторожна, — повторил Матвей, заглядывая ей в глаза. — Я не знаю, что происходит, но тут явно все серьезнее, чем кажется.
Куда как серьезнее… Вот только знать ему об этом не обязательно. И, попрощавшись, Элла уехала.
Стоило только выехать со двора, как Элла, наплевав на все правила дорожного движения, достала из кармана плаща смартфон и набрала номер друга, мысленно отсчитывая гудки. С каждым из них сердце билось все сильнее. Только почувствовав во рту металлический привкус, девушка сообразила, что прикусила губу до крови.
— Да, эльфеныш, слушаю, — наконец раздался знакомый с детства голос.
— У вас все в порядке? — глухо произнесла девушка, чувствуя, как тугая пружина где- то в районе живота начинает отпускать. Если бы что-то случилось, Верещагин вряд ли был бы таким веселым.
