— Мы все знали, доказательств не хватало, — продолжал Ворошилов, чувствуя себя ни много ни мало Шерлоком Холмсом.
— Каких еще доказательств?
— Берестов же русским языком говорил тебе не приходить к нему. Не звонить, не приходить, не светиться… А ты засветилась! И все!
— Что все?
— Колечко замкнулось, все встало на свои места. Остались только детали! — Вадим широко улыбался, смело глядя на Брусову.
Он чувствовал себя ковбоем верхом на необъезженном мустанге и уверенно подводил разговор к победному финалу. И той же рукой мог взять Эльвиру за коленку, и пальцы не похолодеют, не онемеют.
— Какие детали?
— Разные. Но к одной системе.
И он действительно положил руку ей на коленку, и пальцы не задрожали, и переполох на душе не случился.
— Ну, так давай! — Эльвира схватила его за руку, прижала ее к своей коленке, направляя вверх по ноге.
Но кровь ему в голову не ударила, сознание не захлестнуло. И в карман за словом лезть не пришлось.
— Мою деталь в твою систему?
— Буду тебе верной до гроба! — Эльвира, казалось, ничуть не сомневалась в своих словах.
— А как же Берестов?
— Что Берестов?
— Если я тебя не трону, и он останется на свободе. Будешь к нему бегать. За веществами, — скривил губы Вадим.
— Ну ты же мент, ты сам что-нибудь придумаешь!.. — Брусова умоляюще смотрела на Ворошилова. — Мне же от него только вещества нужны были… Да можно и без них!.. Хочешь, я стану ангелом?
— И все-таки, кто убил Лужина? — спросил он.
— Я не хотела! — Эльвира держала Вадима за руку, проталкивая ее под подол платья.
— Берестов тебя заставил?
Впереди образовалась пробка у железнодорожного переезда, пришлось остановиться. Слева поселок, справа лес, к нему от дороги вела тропинка, через кусты, по некошеной траве.
— Он меня шантажировал.
— Он знал, что ты убила Дымову.
— Дымову убил он!
— Он?
— Ну а кто ампулу с ксилазином запаял?
— Он запаял?
— Я всего лишь Татьяне подбросила. Не хотела! Честное слово, не хотела!.. Но подбросила!..
— И он тебя этим шантажировал?
— Ну, и заплатил…
— Нестыковочка выходит. С Лужиным. Свидетель на месте преступления видел мужчину.
— Какого мужчину?
— Высокого, красивого…
— А я что, некрасивая?! — вспыхнула Эльвира.
— Но невысокая, — стягивая с девушки парик, кивнул Вадим.
— Для женщины высокая.
— Ну, если только для женщины, — пожал плечами он.
И почти высокая она, и даже красивая. И перевоплощаться умеет, этого у нее не отнять.
— Я тебе все расскажу! Все-все! — скривилась Эльвира. — Только пописаю — и все расскажу!
Она ловко нащупала пальцами дверной рычажок, быстро два раза дернула за него. Вадим потянулся за ней, но Брусова оказалась быстрее.
— Стоять! — он выскочил из машины, но едва не угодил под колеса выехавшего на встречку «Мерседеса».
Зато Брусову ничто не останавливало. Скинув босоножки, она босиком помчалась по тропинке в сторону леса. Вадим обогнул машину и бросился за ней.
— Стой! Стреляю! — на всякий случай крикнул он.
Пистолет ему так и не выдали, но наручники он получил. Да и не стал бы он стрелять в Эльвиру. А наручники по ней плачут.
Бегал Вадим хорошо, нормативы сдавал на «отлично», но с Брусовой пришлось нелегко, даже босиком она смогла развить приличную скорость. Ноги у нее длинные, сильные. И все же он ее нагнал, но уже в лесу.
Понимая, что ей не уйти, Эльвира обхватила ствол ольхи, как будто собралась вскарабкаться на дерево, но Вадим обошел ее, схватил за руки.
— Отпусти, козел! — захныкала она.
— Гражданка Брусова, вы задержаны по подозрению в убийстве.
Вадим надел на нее наручники, оставив обнимать дерево.
— Ты что делаешь? — задергалась Брусова.
— Давай с самого начала. Это ты медсестра Катя?
— Ну я.
— А почему Катя?
— А с Берестовым Катя, с тобой буду Люба… Не буду я с тобой, потому что ты козел!
— А ты Лужина убила.
— Забудь!
— Что забыть?
— Забудь, что я тебе сказала.
— Но ты же сказала.
— А ты забудь.
— Все-таки сказала? — спросил вдруг знакомый голос.
Вадим обернулся и увидел Берестова, он держал в руках ружье с преломленными стволами и преспокойно вставлял в ствол патрон. Каменное лицо, невозмутимый взгляд — определенно, этот урод умел владеть собой. А по железной дороге, неподалеку от них, шел товарный состав, грохот вагонов становился все громче.
Этот шум заглушит выстрелы. Но у Вадима оставалась еще целая секунда и даже две.
Берестов еще только собирался вставить второй патрон, когда Ворошилов рванул к нему. Олег не растерялся, мгновенно вернул стволы в боевое положение. И выстрелил. Но почему-то не в него, а в Эльвиру. Даже сквозь шум от железной дороги было слышно, как вскрикнула девушка.
Вадим невольно остановился, Берестов усмехнулся и навел на него ружье. Он ничуть не сомневался в себе, он собирался стрелять, от страха ноги у Вадима налились тяжестью.
Но Берестов вдруг понял, что выстрелить не сможет. Он умел владеть собой, но все же волновался, когда заряжал ружье. И забыл, что второй патрон остался у него в руке. А сейчас вдруг вспомнил. И снова преломил ствол.
