Марк наконец набрал свое сообщение и показал мне перевод.
– У Джона сегодня день рождение. Он устраивает вечеринку у себя дома и приглашает тебя.
Я улыбнулась и по-русски сказала, обращаясь к Джону.
– Мои поздравления.
– Что ты наплел ей Марк?
– Чувак, у тебя сегодня день рождение.
– А ты не теряешь надежды, – Джон улыбнулся мне, принимая мои поздравления. – Эта цыпочках на коленях передо мной станет лучшим подарком на мой день рождение.
Он подошёл ко мне и приобнял, оставив руку на моей талии, заявляя права "именника".
– Который был в прошлом месяце, – хмуро добавил Марк, подходя ко мне с другой стороны.
Они сейчас делят шкуру не убитого медведя? Забавно, может пора прекращать этот цирк или посмотреть ещё? Будет забавно, если они подерутся из-за меня.
– Марк! – со стороны дома послышался звонкий детский крик.
– Займись, своей сестренкой, друг, пока я занимаюсь этой крошкой.
Элли, сестренка Марка, побежала к нам.
– Марк, ты забыл свою сумку. – Элли несла брату его спортивную сумку. Марк, кажется, занимался каким-то видом спорта или просто посещал спорт зал. Последнее наиболее вероятно.
– Спасибо, Элли.
– Привет, Натали, – поздоровалась со мной девочка, а я помахала ей рукой в ответ.
– Элли, Натали ничего не понимает из того, что мы говорим.
– Она понимает! – возмутилась Элли. – Мы разговаривали.
На возмущения девочки компания парней дружно рассмеялась,
– Нет, Элли, – Марк показал ей на свой телефон, – мы общаемся через переводчик.
– Но Натали поним...
Элли не успела договорить. К дому подъехало такси и из него вышла Мерри Эн, мама Марка и Элли. Очень приятная женщина, с которой мы вчера успели мило поболтать, столкнувшись в супермаркете. Кажется, именно сейчас моя маленькая шалость будет раскрыта.
– О, Натали! Как я рада, что ты подружилась с Марком. Он замечательный мальчик.
– Мама, – начал было Марк, но я решила, что пора заканчивать с этим.
– Добрый день, Мерри Эн, очень рада вас видеть. Марк действительно очень замечательный мальчик. У вас потрясающие дети.
Сказав эту длинную фразу без единой запинки, я обернулась к Марку и его компании, широко улыбаясь и с удовольствием наблюдая, как вытянулись их лица. Джон, который все это, время держал меня за талию, тут же опустил руку и отошёл к машине.
– Я же говорила, что она понимает, – шепнула Элли брату, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не в силах что-то произнести.
Мери Энн кажется не заметила этой метаморфозы и повисшего напряжения.
– Элли, детка, пойдём домой, не будем мешать им общаться.
– Пока, Натали.
Я попрощалась с Элли и её мамой и повернулась к парням. Я честно хотела что-то сказать, но распирающий меня смех рвался наружу, и я едва сдерживала его.
– С вами приятно было познакомиться и пообщаться, – через какое-то время выдавила я из себя. – Джон, с прошедшим тебя днем рождения. Марк, ещё увидимся, – добавила я, проходя мимо Марка.
– У вас такие лица забавные, – сказав это я наконец-то рассмеялась и пошла домой.
Когда я закрыла за собой дверь, то услышала гневное "фак", которое судя по голосу принадлежало Марку. Я наблюдала за ними ещё какое-то время через окно и, если честно мне стало страшно за себя. Может позвонить Игорю, пусть решит вопрос с охраной?
Он вообще, против того, что, я езжу везде одна и всегда настаивал на телохранителе, но я путешествую инкогнито, пишу под псевдонимом. Никто не знает, что, я всемирно известная русская писательница, которая выдаёт в год от четырёх до шести книг, при чем по некоторым из них уже сняты фильмы. И это все в двадцать пять лет.
Я начала писать, когда ещё училась в школе. Тётя Нелли отправляла мои рассказы на конкурсы. Порой мы играли в игру: она говорила слово, а я придумывала к нему историю. И я не всегда знала, что, пока я сочиняю на ходу, все что я говорю тётя Нелли записывала на аудио, а потом переносила на бумагу.
Вообще, когда только случилась, та авария... Я долго не могла прийти в себя. Не разговаривала несколько месяцев. Тётя Нелли забрала меня к себе, оформила опекунство. Чтобы как-то привести меня в себя стала брать с собой на работу в школу искусств, где на тот момент работала, уйдя из института, где работала преподавателем английского. Я молча сидела на занятиях и наблюдала. Тётя давала мне бумагу с карандашами, чтобы я не скучала, или пластилин. В общем пыталась через арт терапию привести меня в чувства. И у неё это получилось. Я заинтересовалась, внимательно слушала учителей, повторяла. Но никогда не задавала вопросов… до поры до времени. Когда я впервые заговорила, тётя плакала. Плакала и смеялась.
