– Главное, не то, что о вас подумают другие, главное то, как вы ощущаете себя сами. Вот что важно, то, что чувствуете именно вы. То, что нравится именно вам. Все, кто встречаются вам на вашем пути, они приходят на короткое или чуть более продолжительное время. Эти люди помогают вам раскрыться, так же, как и вы помогаете раскрыться им. Мы все учителя и ученики друг для друга и каждого нужно встречать с вниманием, он не просто так пришёл в вашу жизнь. И скоро уйдёт дальше, и ни в коем случае не нужно зависит от его мнения. Вы живёте жизнь сами для себя и сами несёте за неё ответственность. Это нужно осознать и принять как можно раньше. Ни ваши родители, ни ваши друзья. Только вы сами. И если вам не нравится математика, но нравится искусство то идите туда, где счастливы. И вы не пожалеете. Если вы будете заниматься в жизни тем, чем вам навязали, уговорили, то в конце концов выгорите, станете несчастливы.
– А о чем ты сейчас пишешь?
– Сейчас я пишу мало, больше отдыхаю. Я немного переработала и сейчас у меня не получается книга.
– И что ты будешь делать? С книгой? Что если ты ничего не напишешь?
– Она обязательно напишется, просто её время ещё не пришло.
– Что значит: напишется? Разве книга пишется сама.
– Конечно, книга пишется сама всегда, если книгу писать насильно, то на получается плохой. Хорошая книга сама себя пишет, автор только печатает текст.
На этой фразе я поднялась, вместе со мной встали все остальные и мы направились к выходу. Марк пристроился рядом и взял меня за руку, уже привычно переплетая наши пальцы.
– Что ты имела в виду, когда говорила, что книга пишется сама? – спросил Марк, когда мы остались одни перед входом музей.
– Это длинная история... – отмахнулась я.
– Я не тороплюсь, к тому же нам сейчас по пути. Ты же сейчас домой? – он преградил мне путь.
– Вообще-то я собиралась перекусить, - сказала я.
- Я знаю неподалёку отличное кафе, – сказал он, подхватывая меня за руку. И в этот момент я поняла, что не могу больше ему сопротивляться, он так легко разрушает барьеры, которые я так старательно выстраиваю, что мне остаётся только удивляться. Он так просто и естественно это делает, словно отмахивается от надоевшего насекомого.
Он привёл меня в то самое кафе, которое я присмотрела для себя перед походом в музей. Мы сели на уютные диванчики у окна, расположенные друг на против друга, и сделали заказ.
– Расскажешь? – спросил Марк и на мой недоуменный взгляд пояснил. – Как книга может писаться сама, если её пишет писатель?
– Сначала появляется задумка, – начала я, – короткий сюжет, сцена. Как угодно, можно назвать. Её нужно записать, потом вокруг этой сцены придумываются события, и очень часто, когда придуманные событие автор начинает записывать, они разворачиваются совсем не так, как было задуманное изначально. Добавляются новые подробности, эмоции, чувства, действие идёт по-другому. От этого вся книга может полностью перестроиться.
– Это хорошо или плохо?
– Конечно хорошо, книга становится живой. Герои оживают, они начинают действовать, самостоятельно принимать решения, ошибаться, исправлять свои ошибки. Они начинают жить и за ним становится интересно наблюдать.
– Это же дополнительные трудности, когда приходится перестраивать книгу, из-за того, что герой повёл себя иначе, чем ты задумала сначала.
– Это не важно. Главное, что персонажи ожили. Живые персонажи, гораздо интереснее, чем шаблонные.
Марка, что действительно интересовало все это или он просто искал тему для беседы… Как ни странно, именно с Марком разговор о моем творчестве не угнетал. Если в общении с другими людьми, с тем же Кевином. я чувствовала себя, как на интервью, то с Марком мне было спокойно и… уютно… Это было так странно, непривычно и ново для меня, что я не сразу заметила, как Марк снова взял меня за руку переплетая наши пальцы.
Нам принесли заказ, две чашки капучино с корицей и круассаны для меня.
– А что происходит потом, когда книга написана.
– О, дальше самое трудоемкое - правки по тексту, я освободила свою руку и обхватила чашку для надежности.
– Я думал самое сложное написать книгу, – заметил Марк.
– Это и есть работа над книгой. – улыбнулась я. - Сначала пишется черновик, написать его это пол дела. Выправить его вот задача. Я очень часто откладываю свои книги на месяц-другой, чтобы потом посмотреть на неё новыми глазами. После того, как текст отлежится он воспринимается совсем иначе.
– Давно, ты пишешь?
– С самого детства, – ответила я.
– Родители тобой, наверное, гордятся, – улыбнулся Марк.
– Меня воспитывала тётя, – ответила я, – родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем маленькой.
– Прости, – Марк сжал мою руку, – я не знал...
– Все в порядке, просто давай не будем больше касаться этой темы. Чем ты хочешь заниматься, когда окончишь колледж?
