Я догадывалась, что это стихотворение он определенным образом связывает с собой. В отчаянии начинаю его бессильно отчитывать. Он смеется, успокаивает: «Нюсенька, успокойся, ну раз это в голове…» – «Так не держи в голове!..» – продолжаю я беззлобно огрызаться. Долго не могу успокоиться. И жалость, и нежность, и отчаянье.
В это же время он начинает писать пьесу на средневековый сюжет, в которой герой должен был победить смерть. Не дописал – не успел… в этом я тоже усматриваю некий знак.
– Нюсенька, я, кажется, исписался…
Существует поверье: когда поэт исчерпывает всего себя, без остатка, Господь Бог забирает его себе. Лёня знал это.
Однажды вечером, когда я, уставшая после работы по саду, вернулась в дом отдохнуть, Лёня просит меня подать ему спички. Я начинаю его урезонивать, говоря, что устала, что ему самому полезно больше двигаться, развивать мышцы, а в ответ слышу: «Нюсенька, потерпи, теперь недолго осталось ждать». Понятная моя реакция. Еще один рубец у меня на сердце.
Или: «Нюсенька, а когда меня не будет, что ты будешь делать?»
– А когда не будет меня, что будешь делать ты? – злюсь я.
Через какое-то время:
– Родная моя, тебе будет тяжело без меня. Когда меня не станет, ты выйдешь замуж за богатого человека (вроде бы шутливо).
– Лёня, кончай! Что ты меня все время мучаешь?
На кухне смотрю какую-то программу по ТВ. На плите что-то варится. Вдруг из комнаты появляется Лёнечка, останавливается в дверном проеме, долго смотрит на меня, потом вдруг серьезно просит:
– Нюсенька, обними меня, пожалуйста. Почему-то защемило сердце.
Подойдя, я крепко обняла его, вложив, кажется, всю себя, без остатка. Несколько секунд стояли, обнявшись, вдыхая и будто насыщаясь друг другом. И как будто было сделано какое-то важное дело. Отгоняю гадкие предчувствия и только крепче прижимаю родненького к груди.
Сентябрь 2003 года… Мы с Лёней все еще живем на даче. Я прошу его на час-два отпустить меня в гости к моей подруге Татьяне Горбуновой, которая живет в 10 минутах от нас. Лёня работает, мама рядом, и он, пусть нелегко, но отпускает с просьбой быстрей возвращаться. Излишнее беспокойство: куда бы я ни уезжала, два часа было пределом, тоска гнала меня домой.
У Татьяны пробыла недолго. Посидев немного, обежав и насладившись видом ее чудесного сада, приглашаю подругу к нам в гости, так как начинаю остро чувствовать, что Лёня ждет. Таня соглашается, и мы едем на Николину Гору. Чуть отъехав от дома, стали приближаться к лесу.
И вдруг я вижу – мое тело от ужаса сразу покрылось мурашками, – как из леса с диким шумом вылетел пугающий своими размерами, огромный черный ворон.
– Господи, Танька, это очень плохая примета… По деревенской примете черный ворон – к смерти.
Меньше чем через месяц умирает Танина дочь – Карина, а еще через две недели – Лёня.
А когда утром 14 октября я Лёне вызвала скорую, Галя, наша милая соседка по даче, находясь рядом с Лёниной кроватью, подняла кисоньку Анфису:
– Вот, Анфисонька, заболел твой папочка, пожалей его. – На что Лёня произнес страшную фразу: «Она еще не догадывается, какая беда пришла в дом». Лёнечке оставалось жить 13 дней.
День похорон – 29 октября. Очень холодный день с пронизывающим ветром, а у меня на входной двери квартиры сидела с израненными крылышками бабочка-мотылек. В этот же день летала бабочка на сцене театра «Современник» во время спектакля (из рассказа Сергея Гармаша). Что это? Что за знаки? Может быть, это Лёнина душа облетала любимые места?..
Осень. Октябрь.
