Ну, во-первых, нельзя сказать, что Вы большой скромняга. С таким обращением мог бы выступить как минимум Александр Невский, и то накануне Чудского озера.
А во-вторых, кто эти “нечестивцы”?.. Поди, те же евреи?.. Или коммуняки, тайно возглавляемые Лигачевым?
Не лукавьте, Валерий Сергеевич, назовите их по именам. Глядишь, и разговор пойдет более серьезный…
И в-третьих. Поскольку Вы клеймите “нечестивцев”, то, надо полагать, Вы считаете себя человеком чести?..
А можно поинтересоваться, кто Вам это сказал?.. Вы проводили опрос на территории России? Так и хочется спросить: “Вы это серьезно?”
Но если это серьезно, то и я скажу всерьез: я Вам завидую, Валерий Сергеевич! Завидую Вашей наглости, Вашей отваге, Вашей глупости, наконец. Вы раскованны, как кошка. Вам даже не страшно, что Вас наблюдают сотни неглупых глаз.
Когда я был секретарем Союза кинематографистов бывшего СССР, меня все-таки выбирали. А Вы даже на малом пространстве Театра на Таганке выбрали себя сами. Вы теперь председатель трудового коллектива, о чем трудовой коллектив даже не подозревает.
Вы заканчиваете свое последнее литературное произведение патетическим криком: “Что дети скажут?” Ох, пораньше бы Вам задуматься на эту тему, Валерий Сергеевич!.. Лично я знаю, что скажут о Вас Ваши дети. Во всяком случае, один из них, которого я воспитываю. Но пересказывать не буду. Спросите сами.
Не стану делать вид, что жду диалога. Я знаю, что Вам нечего мне ответить. Ну, разумеется, кроме мутной и однообразной демагогии: “Мастер… Учитель… Создатель”.
Да, разумеется, Мастер. Уж я-то это понимаю, как никто другой. Я оплатил громадным куском своей жизни свою Любовь к Мастеру. В отличие от Вас, Валерий Сергеевич. Вы в это время принимали очередную присягу на предательство. Вы предали не одного Мастера. Нескольких. И именно в ту пору, когда они нуждались в Вашей защите. Сегодня защищать Мастера легко – за это никто не отрубит Вам голову. Да и не от кого – никто не рискнет напасть.
Кто желает зла Юрию Петровичу Любимову?.. Елена Габец?.. Никита Прозоровский?.. Николай Губенко, наконец?..
Окститесь, Валерий Сергеевич. Не станцуется у Вас этот сценарий. Не получится. Ну никак не выходит параллели ни с Мейерхольдом, ни с королем Лиром, ну никак… Не соврется, не сложится.
С кем Вы воюете?.. Кого и от кого защищаете? Вы же верующий человек. Ну и спросят у Вас на Страшном суде: “Где твой брат Авель?” Что Вы ответите?.. “Я не сторож брату моему?”
Скорее всего, так и ответите?.. Вы и на Страшный суд явитесь с удостоверением народного артиста РФ. Как в былые времена в райком.
Но Господу ведь все равно – народный Вы или нет, артист или сантехник.
При том, что я Вам завидую, мне Вас еще жаль. Жаль глубоко и всерьез. Я даже не знаю, что пронзительнее – зависть или жалость.
С одной стороны, конечно, занятно прожить жизнь таким незамысловатым прохвостом, как Вы, а с другой стороны – ввиду наличия Господа Бога – небезопасно. Светского способа спастись я не знаю. Может, помыться в бане и немножко подумать?.. А?..
С уважением (хоть Вы и не поверите),
Разговор Любимова с коллективом театра все-таки состоялся. Это произошло в то время, когда Юрий Петрович репетировал «Электру». На собрание приходить он долго отказывался, но через некоторое время все-таки явился и выступил с речью:
– В театре произошло недоразумение. Люди заварили некрасивую и, в общем, подлую интригу. Мы еще встаем на путь демократии, и вместо рынка ряд людей решили устроить базар в театре… Сейчас надо театр реорганизовать – он в рыночных условиях, а вы устроили базар, барахолку.
После монолога Юрия Петровича выступили несколько артистов, отметивших, что руководитель театра слишком много занимается имущественными вопросами и слишком мало – творчеством, несмотря на то что ему созданы для этого все условия. Но самым хлестким и обидным для Любимова было выступление Николая Губенко.
– Позвольте на правах ведущего актера – я в театре с 1964 года… 1983 год, вы бросаете коллектив. Впоследствии неоднократно во время пребывания в Италии, Франции, Англии я как частное лицо пытался выйти на вас через Некрасова по телефону. Вы ни разу не пошли на контакт с нами. 1987 год – ребята просят меня взять театр. Я беру, бьюсь с Политбюро, где Лигачев, Громыко… И единственный, чей голос перевешивает чашу весов в пользу вашего возвращения, – Горбачев… Восстанавливаю все ваши спектакли, с огромным уважением относясь к вашему замыслу… Испания… Слезы счастья от того, что вы вернетесь.
…А вы растаптываете меня в прессе… Вы – лжец! Вы прокляли все, что было в этой комнате, растоптали и предали. (
