Все было обставлено траурно и торжественно, как на действительных похоронах. Венков, правда, не было, что малость снижало впечатление.
Артисты Валерий Золотухин и Вениамин Смехов (дуэт по прежним временам невозможный) срывающимися голосами публично объявляли о закрытии Театра на Таганке. Надо сказать, никогда еще вышеозначенным артистам (а они еще и люди пишущие) не приходилось произносить такого пошлого, глупого, претенциозного текста. Да и заочная режиссура Юрия Любимова была в этот раз не на высоте.
После речей, видимо, предполагался всенародный траур. Или всенародный гнев. Ни того, ни другого не произошло. Народу сообщили о трагедии в прессе и по телевидению, но он то ли не расслышал, то ли думал о своем.
Страшно вам, соотечественники? Ну еще бы не страшно!.. Но сами виноваты – и интеллигенция с ее равнодушием к материальному положению Любимова и “любимовцев”, и трудовая общественность, не поспешившая выразить свое возмущение Губенко и “губенковцам”.
Впрочем, слухи о смерти Театра на Таганке, как выяснилось, сильно преувеличены. Госфинансирование продолжается, и “любимовцы” собираются на очередные гастроли за рубеж.
Так что для испанцев, голландцев, немцев и прочих разных шведов Театр на Таганке продолжает оставаться живым, а вот соотечественники будут сурово наказаны.
Спрашивается, чего же добиваются Любимов и его сторонники, постоянно домогаясь внимания властей и общественности? Чего еще недодала им страна для полного счастья? А самой малости – чтобы Губенко и его товарищи освободили помещение театра от своего присутствия.
Казалось бы, ну чего изменится от этого в жизни “любимовцев”? Вернется молодость, прибавится таланта? Любимов навсегда приедет в Москву? Воскреснет былая слава?
И как можно делать залогом собственной жизни чью-то смерть? Да еще при этом бормотать что-то относительно этики, нравственности и приличий?
Живи и жить давай другим. Но нет, любимовцы пришли в такое отчаяние, что жить не хотят. Ну, не хотите – умирайте. Только тогда уже лежите смирно, не ворочайтесь и не ковыряйте изнутри крышку гроба. И тем более не шантажируйте власти и народ. Время жестокое, им не до вас.
Новый же театр, “Содружество актеров Таганки” под руководством Губенко, ничьей смерти не требует и сам умирать не собирается. Даже наоборот – собирается еще малость пожить и поработать – чего желает и своим бывшим коллегам из Театра на Таганке».
Актеры и представители творческой интеллигенции обратились к Ельцину с письмом о сложившейся ситуации в Театре на Таганке.
Резолюция президента:
«
За ней последовала другая:
«
Театр проголосовал за разделение на два коллектива:
146 человек – за;
27 – против;
9 – воздержались.
Президиум Моссовета утверждает разделение театра и выступает учредителем нового коллектива.
Любимов раздел не признает. Резолюция президента России блокируется.
Когда на собрании (11 октября) уволенный артист попытался прочитать резолюцию Ельцина, Юрий Петрович его прервал: «Без меня вам даже президент ничего не утвердит».
В воздухе повис вопрос: КТО В КОНЦЕ КОНЦОВ ПОБЕДИТ – РЕЖИССЕР ИЛИ ПРЕЗИДЕНТ?..
И Любимов, и Губенко собирают журналистов на пресс-конференции (3 апреля в стенах театра – Любимов, 7 апреля в здании Министерства культуры – Губенко). Губенко объявил, что не ученики предали учителя, а учитель предал учеников.
– Любимов предал свой театр в 1983 году, когда отказался вернуться в Россию. А вторично предал в 1990 году, когда, получив и гражданство, и театр, предпочел работать на Западе по валютным контрактам.
Губенко говорил и о том, что вернувшиеся из эмиграции много и широко жертвуют Родине (Вишневская, Ростропович), создают фонды, привозят медицинское оборудование, а Юрия Петровича интересует только коммерция. За счет театра он оплачивает декорации и костюмы для спектаклей по своим западным контрактам. И главное, за что он борется, – это сохранить под единым началом три сцены театра и ресторан, которые хотя нельзя приватизировать, но использовать можно по своему разумению.
Юрий Петрович с несколькими актерами работает за рубежом. И хотя театр закрыт, но при этом приносит неплохие дивиденды. Новая сцена постоянно сдается различным коммерческим структурам, а Малая сцена с некоторых пор арендуется какой-то японской фирмой, которая изо дня в день набирает молоденьких русских девочек для работы в ночных клубах Токио.
Как можно больше оголяя молодое тело, девочки изо всех сил старались понравиться двум далеко не молодым японцам, рассказывая о себе и между делом демонстрируя то «мостик», то «шпагат», и каждая из них умоляла этих иностранцев взять ее за границу.
