Но чем больше Полина анализировала, тем яснее понимала — она всё себе придумала.
Сергей был сдержанным, отстранённым, корректным. Он не давал ей повода. Не писал первым, не заводил личных тем, не искал встреч за пределами работы. Это она, захваченная его закрытым образом, создала в своей голове иллюзию тайной связи, придумала ему эмоции, которых, возможно, и не было.
Она заигралась. Заигралась в интеллектуальное притяжение, в поиск скрытых смыслов, в желание разгадать человека, который, по сути, просто выполнял свою работу.
Этот человек не притворяется. Он не ищет близости. Он не тянется к ней. Наоборот — он честно и прямо дал понять, что не собирается идти дальше. Не по причине антипатии или холодности, а просто потому, что не хочет и не может.
Ирония в том, что именно этим Сергей и отличался от большинства знакомых ей людей. Он не играл. Не манипулировал, не кормил пустыми надеждами, не тянул резину. Увидев её интерес, он поставил границы. Не грубо, не резко, но чётко. И это было порядочно.
— Господи, какая же я дура, — прошептала она, закрывая лицо руками.
Полина решила соблюдать дистанцию. Строго, последовательно, без исключений.
Она контролировала каждый свой жест, каждое слово. В рабочих чатах — только дело. В документах — только правки. В созвонах — короткие деловые фразы, точные вопросы, никакой лишней эмоции.
Она превратилась в образцового сотрудника, пример профессионального взаимодействия без единого намёка на личное. Но внутри было совсем иначе.
Каждое утро начиналось с желания открыть рабочий чат и увидеть там его сообщение. Просто одно слово. Хоть какое-то движение в её сторону. Но ничего не было.
Каждый деловой созвон становился испытанием. Она слышала его голос — спокойный, сосредоточенный, чёткий. Вроде бы ничего не изменилось. Но раньше, ещё до того вечера, в этом голосе были мельчайшие, почти невидимые оттенки, которые она улавливала, как музыкант — микроскопические изменения в тональности.
Теперь — ничего.
Ровный тон. Чёткие формулировки. Дистанция.
Она не давала себе расслабиться. Заставляла себя отвлекаться — уходила с головой в работу, в проекты, в дела, которые раньше её увлекали. Но даже зарывшись в них с головой, она продолжала испытывать какую-то болезненную тягу.
Она ловила себя на том, что перечитывает старые переписки. Искала в них что-то, что могла бы понять иначе. Но чем больше проделывала это, тем яснее понимала: он не давал повода. Ни одного намёка. Ни одной неверной интонации. Всё, что было — это её собственные проекции.
Полина понимала, что Сергей давно перестал быть для неё просто коллегой. Он занял особое место в её мыслях, в её внутреннем мире, в её чувствах. И вытравить его оттуда казалось невозможным.
Но теперь она знала, что это только её чувства. Они принадлежат только ей.
И у неё нет права никому их навязывать.
Дни мелькали, словно кадры в ускоренной съёмке, не оставляя за собой ничего, кроме череды рабочих задач, совещаний и новых вызовов. Полина едва замечала, как будни сливаются в одно целое: утренний чай с привкусом недосыпа, рабочие чаты, заполняющиеся десятками сообщений ещё до девяти утра, таблицы, документы, письма, бесконечные звонки. Всё шло по кругу, и она отчаянно старалась держаться сосредоточенной, не отвлекаться, не позволять мыслям ускользнуть туда, где их быть не должно. Работа стала её единственным спасением, её крепостью, её якорем. Она цеплялась за неё с упрямством утопающего, боясь, что, стоит ей на секунду расслабиться, как все тщательно выстроенные стены рухнут.
Выходные она провела в полной изоляции от внешнего мира, погружённая в свою PR-стратегию их проекта. Это было не просто задачей, не просто ещё одной строкой в списке дел. Эта работа была для неё чем-то бо́льшим. Она вытачивала стратегию, словно мастер-ювелир огранку драгоценного камня, шлифуя каждую идею, просчитывая каждую цифру, расставляя акценты так, чтобы никто не смог усомниться: это не просто хорошо, это блестяще.
Каждый слайд презентации она знала до мельчайших деталей, каждый тезис могла озвучить без запинки. Этот проект был не просто работой, он был её шансом. Шансом доказать — и прежде всего себе — что её усилия значат что-то важное, что её идеи ценны, что её голос услышат.
И ей нужно было как следует защитить свою разработку перед командой руководителей.
К утру понедельника Полина чувствовала приятное волнение. Она тщательно подготовилась, ещё раз проверила всё до мелочей: каждый график, каждую выкладку, каждую формулировку. Она верила, что её идея сильна. Осталось только донести её до коллег. Налив себе чашку кофе, она устроилась перед экраном и подключилась к видеоконференции.