От автора бестселлера New York Times «Гипотеза любви» выходит новая романтическая комедия STEMinist, в которой ученый вынужден работать над проектом со своим заклятым врагом, что приводит к взрывоопасным результатам.Би Кенигсвассер живет по простому кодексу: Что бы сделала Мари Кюри? Если бы NASA предложило ей возглавить проект по нейроинженерии — буквально воплощение мечты — Мари согласилась бы без колебаний. Да уж. Но матери современной физики никогда не приходилось быть соруководителем вместе с Леви Уордом.Конечно, Леви привлекателен — высокий, темноволосый, с пронзительным взглядом. Но Леви ясно дал понять свои чувства к Би еще в аспирантуре — враги лучше всего работают в своих собственных галактиках далеко-далеко.Но когда ее оборудование начинает пропадать, а персонал игнорирует ее, Би может поклясться, что видит, как Леви становится союзником, поддерживает ее игры, поддерживает идеи… пожирает ее глазами. Возможности заставляют все ее нейроны работать.Но когда приходит время сделать шаг и поставить свое сердце на кон, есть только один вопрос, который имеет значение: Что сделает Би Кенигсвассер?
Вот моя самая любимая мелочь на свете: Доктор Мари Склодовская-Кюри пришла на свою свадебную церемонию в лабораторном халате.
На самом деле это очень интересная история: друг-ученый свел ее с Пьером Кюри. Они неловко признались, что читали работы друг друга, флиртовали над мензурками с жидким ураном, и через год он сделал ей предложение. Но Мари должна была быть во Франции только для того, чтобы получить диплом, и неохотно отказала ему, чтобы вернуться в Польшу.
Вомп вомп.
Краковский университет, злодей и непреднамеренный купидон этой истории, отказал Мари в должности преподавателя, потому что она была женщиной (очень стильно, знаете ли). Дурацкий ход, я знаю, но это имело удачный побочный эффект: Мари вернулась в любящие, еще не радиоактивные объятия Пьера. Эти два прекрасных ботаника поженились в 1895 году, и Мари, которая в то время не особо зарабатывала, купила себе свадебное платье, которое было достаточно удобным, чтобы использовать его в лаборатории каждый день. Моя девочка была прагматичной.
Конечно, эта история становится значительно менее крутой, если перенестись на десять лет вперед, к тому моменту, когда Пьера переехала карета и оставила Мари и двух их дочерей одних в этом мире. Перенеситесь в 1906 год, и именно там вы найдете настоящую мораль этой истории: доверять людям — плохая идея. Так или иначе, в конце концов они уйдут. Может быть, они поскользнутся на улице Дофин дождливым утром, и их череп размозжит конная повозка. Может быть, их похитят инопланетяне и они исчезнут в просторах космоса. А может быть, они займутся сексом с вашей лучшей подругой за полгода до свадьбы, что заставит вас отменить свадьбу и потерять кучу денег на залог.
Небо — это предел, правда.
Не поймите меня неправильно: мне нравится представлять, как доктор Кюри вальсирует по Кракову в стиле «Красотки» (прим.: «Красо́тка» — американская комедийная мелодрама), надевая свадебное платье-халат, размахивая двумя медалями Нобелевской премии и крича: — Большая ошибка. Огромная. — Но настоящий злодей, тот, из-за которого Мари плакала и смотрела в потолок глубокой ночью, — это потеря. Горе. Неизбежная быстротечность человеческих отношений. Настоящий злодей — любовь: нестабильный изотоп, постоянно подвергающийся спонтанному ядерному распаду.
И она навсегда останется безнаказанной.
Знаете, что вместо этого надежно? Что никогда, никогда не покидало доктора Кюри на протяжении всех ее лет? Ее любопытство. Ее открытия. Ее достижения.
Наука. Наука — вот где она.
Вот почему, когда NASA известило меня — меня! Би Кенигсвассер! — что меня выбрали ведущим исследователем BLINK, одного из самых престижных исследовательских проектов в области нейроинженерии, я вскрикиваю. Я громко и радостно кричу в своем маленьком офисе без окон в кампусе Национальных институтов здоровья в Бетесде. Я кричу об удивительной технологии повышения производительности, которую я собираюсь создать для астронавтов NASA, а потом вспоминаю, что стены здесь из тонкой туалетной бумаги и что мой сосед слева однажды подал на меня официальную жалобу за то, что я слушаю женский альт-рок девяностых без наушников. Поэтому я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, кусаю ее и прыгаю вверх-вниз как можно тише, пока внутри меня взрывается эйфория.
Я чувствую себя так, как, наверное, чувствовала себя доктор Кюри, когда ей наконец-то разрешили поступить в Парижский университет в конце 1891 года: как будто мир (желательно нерадиоактивных) научных открытий наконец-то находится на расстоянии вытянутой руки. Это, безусловно, самый знаменательный день в моей жизни, и он дает начало феноменальным праздничным выходным. Основные моменты таковы:
• Я рассказываю новость трем моим любимым коллегам, и мы идем в наш обычный бар, выпиваем несколько порций лимонного коктейля и по очереди делаем уморительные пародии на тот случай, когда Тревор, наш уродливый босс средних лет, попросил нас не влюбляться в него. (Академические мужчины склонны питать множество заблуждений — за исключением Пьера Кюри, конечно).
• Я меняю цвет волос с розового на фиолетовый. (Мне приходится делать это дома, потому что младшие академики не могут позволить себе салоны; мой душ в итоге выглядит как смесь аппарата по производству сахарной ваты и бойни единорогов, но после случая с енотом — о котором, поверьте мне, вам лучше не знать — я все равно не собиралась возвращать свой залог).
• Я веду себя в Victoria's Secret (прим.: Victoria’s Secret (с англ. — «Секрет Виктории», транслит. Викториа’c Сикрет) — одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского нижнего белья, купальников, одежды, косметики, парфюмерии и аксессуаров.) и покупаю комплект красивого зеленого белья, не позволяя себе чувствовать вину за расходы (хотя уже много лет никто не видел меня без одежды, и если я добьюсь своего, никто не увидит еще много-много лет).
