Я думаю, он пошел в кино один, хотел найти место, чтобы уколоться, или укрыться, или поспать. С тех пор, как он подсел на героин, он ничего не читал и не ходил в кино, словно отупел. Его приметила старушка–кассирша, в пять он вышел из кинотеатра на пьяцца Карбоне. Она узнала его по ремню с металлическими заклепками на фотографии, опубликованной в газетах.
В этом районе было как минимум два места, где торговали наркотой, но никто не признался, что продал ее Майо. Впрочем, также осталось неизвестным, кто продал «дурь» Сандро и Ренато, двум парням, умершим в ту ночь.
Отец встречался с их родителями, показывал им фотографию Майо, но они сказали, что никогда его не видели. Они не знали, завидовать нам или сочувствовать. Да мы и сами не представляли, что лучше — найти тело или продолжать отрицать трагический конец.
Необыкновенная энергия моего отца мало–помалу угасала. Вечером, в день моего последнего экзамена, летним вечером, наполненным липовым ароматом, как и тогда, когда все началось, мы пошли ужинать в ресторан, куда часто ходили все вместе, вчетвером.
Мама пыталась улыбаться, но ей нездоровилось, она почти ничего не говорила. Мы заказали угорь и белое вино, но никто не ел. Отец выпил три бокала вина и тихо заплакал. Было жарко и душно, слезы капали прямо в тарелку. Он не смотрел на нас, сидел неподвижно. Мама обхватила голову руками.
Я подумала тогда, что моя жизнь кончена, я хорошо это помню. И помню, что мне показалось это несправедливым, незаслуженным.
Сколько раз я спрашивала себя потом, почему перед лицом трагедии одни семьи распадаются, а другие — нет. Почему у одних есть силы принять, преодолеть беду, а у других — нет.
Родители Сандро и Ренато тоже потеряли сыновей, а их сестры — братьев. В последнем классе гимназии у моей одноклассницы в автокатастрофе погибла сестра. У мамы другой моей одноклассницы был рак. А у одноклассника умер новорожденный брат, которого он не хотел, потому что ревновал и боялся.
Никто не застрахован от несчастья. Что объединяет семью, когда случается беда? Вера? Взаимная любовь? Доброта, присутствие духа, случай?
А семьи в бедных странах, где дети умирают от голода и болезней? В мире так много боли. Почему одни терпят ее, а другие нет?
Мы любили друг друга, мы четверо.
Почему мама не заставила Майо бросить наркотики? Почему не лечила депрессию отца? А он — почему не обращался за помощью? Разве они недостаточно любили друг друга? Недостаточно любили меня? Что я могла сделать и не сделала?
Чего нам всем не хватало?
Всю жизнь я жила в страхе: как бы моя новая семья тоже не распалась. Чтобы этого не случилось, я нашла надежного, здравомыслящего, уравновешенного мужчину.
Каждый день я боролась и борюсь со своими страхами, даже сейчас, когда мне перевалило за пятьдесят и я вот–вот стану бабушкой.
Некоторым так трудно обрести покой.
Иду под портиками, блестящими от дождя, и смотрю на свое отражение в стеклянных витринах магазинов. Пальто такое просторное, что живота почти не видно.
Альма права — беременные женщины неуязвимы, и этой зимой я ни разу не простудилась. В первое время мне всегда хотелось спать, а сейчас я чувствую прилив сил и готова хоть немедленно ехать в Феррару. Что взять с собой? Двое черных брюк, два самых широких свитера из тех, что у меня есть, ноутбук, iPad, ночную сорочку. Пожалуй, захвачу еще зонтик, мне кажется, в Ферраре нет портиков, как у нас.
Неплохо бы пожить несколько дней в гостинице одной, изучить город. Во всех моих детективах действие происходит в Эмилии, но Феррару я совсем не знаю, а ведь там родилась мама, там похоронены бабушка и дедушка. Я никогда не ощущала связи с этим городом, скорее, он был для меня чем–то смутным, далеким. Немногие знакомые феррарцы хвастались красотой своего города так, будто это их личная заслуга, что меня немного коробило. Мы, в Болонье, относимся к нашему городу более критично.
Отец попрощался со мной, цитируя «Энеиду» Вергилия. Он сравнил маму с Ютурной, нимфой источников и сестрой Турна, царя рутулов. Ютурна пыталась защитить брата в поединке с Энеем, но по приказу Юпитера была вынуждена предоставить судьбе исход битвы.
— Она чувствует свою вину за то, что осталась жить. Ютурна проклинала себя за то, что бессмертна.
В кармане пальто звонит телефон, это Лео.
— Что сказал твой отец? — спрашивает он, без приветствия.
— Что очень надеется на меня. И что нужно прочесть двенадцатую книгу «Энеиды».
— Я‑то думал, он тебя отговорит… А что в двенадцатой книге «Энеиды»?
— Потом объясню, дома. Когда тебя ждать? Звонил коллеге из Феррары?
— Приду в шесть. Коллегу зовут Луиджи Д’Авалос, дам тебе номер телефона.
