Демьян осматривает меня с головы до ног.— Раздевайся.— Что? — переспрашиваю в недоумении. Это он так тупо шутит?— Ты что, оглохла? Точно ущербная. Снимай блузку, говорю, — раздражается.— Так… Так нечестно… — шепчу, чтобы не разреветься.— Давай, заучка, раздевайся, — приятели Демьяна оживляются.— Снимай свои убогие шмотки.— Она сама убогая, — кривит губы Демьян.— Что ты выбрала? Блузку или телефон?— Я должна ходить голой?— Наденешь мою рубашку.Расстегиваю пуговички, поворачиваюсь спиной к парням и снимаю блузку. Демьян достает из кармана телефон.— Сама меня найдешь, слышала, заучка?
— Линка, где тебя носит? Драконович с утра злой как черт, на всех отрывается, — несется из трубки громкий шепот.
Растерянно оглядываюсь вокруг в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо. Тухло. Я потому и набрала Настю, что их потеряла.
Под графиком приема экзамена по социологии четко написано: двести восемнадцатая аудитория. Но в кабинете под номером двести восемнадцать собирается совсем другая группа. И где тогда моя?
— Я на месте, возле двести восемнадцатой, — по непонятной причине тоже отвечаю шепотом, — только здесь какие-то люди.
— Так не в двести восемнадцатой, чурка ты! В двести восемнадцать «А», — восклицает подруга, — это в лабораторном корпусе. Давай дуй сюда скорее! Драконович сказал, кто опоздает, того не допустит к экзамену.
Этот может. Адам Аронович мужчина очень принципиальный. И безжалостный. Потому и Драконович.
Я всегда выхожу с запасом времени, так что должна успеть. Смотрю на часы, до начала экзамена двадцать минут. Лабораторный корпус в десяти минутах ходьбы.
И кто так додумался пронумеровать аудитории? Наверное он сам никогда не учился. Зачем в двух разных корпусах делать кабинеты с одинаковыми номерами? Как я не обратила внимания на эту «А»…
Спускаюсь по ступенькам и захожу в заметки. Я старательно готовилась к экзаменам, но как обычно, не хватает одного дня. Поэтому выписала себе в телефон основные положения и формулы. Драконович, конечно, потребует сдать телефоны. Но я и не собиралась подглядывать, так оказалось легче всего структурировать информацию у себя в голове.
На ходу повторяю, какие бывают выборки, и не замечаю как приближаюсь к корпусу. Мое внимание полностью поглощено экраном, поэтому пропускаю момент, когда нога спотыкается о бордюр.
Беспомощно взмахиваю руками и налетаю на парня, который стоит спиной. Хватаюсь за него и только благодаря этому не оказываюсь на асфальте.
— Извините, — бормочу виновато, отталкиваясь от широкой спины, в которую почти въехала носом, — я не нарочно…
— Ты что, ущербная? — парень разворачивается, в одной руке он держит стакан с логотипом соседней кофейни. — Ноги не держат?
Хочу сказать, что уже извинилась, но во рту становится сухо как в безводной пустыне. Язык прилипает к гортани, и я не могу сказать ни слова.
Потому что передо мной возвышается тот, с кем бы меньше всего хотелось встретиться лицом к лицу. Самый красивый и самый опасный мажор универа Демьян Каренин. Вишенкой на торте оказывается некрасивое кофейное пятно, которое расплывается по его светлой рубашке.
Двое друзей Каренина смотрят на меня с насмешливыми, пренебрежительными ухмылками.
— Ну все, пиздец тебе, ущербная, — один из них выхватывает мой смартфон. Заглядывает в экран и недоуменно выгибает брови. — Демон, посмотри!
Показывает Каренину. Тот хмурится.
Демон? А ему идет. Ему вообще все идет…
— Отдай телефон, — угрожающе сдвигаю брови, — или я напишу заявление в полицию, что ты его украл.
Но на мои слова никто не обращает внимания, будто надоедливая мошка пропищала. Или клоп.
— Выборки делятся на вероятностные и невероятностные, — читает Демьян, забирает телефон и поворачивает экраном ко мне. — Серьезно? Ты серьезно испортила мне рубашку из-за этого дерьма?
Протягиваю руку. От страха неожиданно прорезается голос.
— Пожалуйста, отдай телефон, я опаздываю на экзамен. Я еще раз прошу прощения. Давай, я постираю твою рубашку.
Он смеряет меня высокомерным взглядом с головы до ног, в котором слишком много всего намешано. И из всего этого нет ничего для меня обнадеживающего.
— Так ты заучка? — Демьян держит мой гаджет двумя пальцами.
— Отдай телефон, — повторяю как заклинание.
Каренин сует его в задний карман джинсов и начинает медленно расстегивать пуговицы.
— Воу, Воу, Демон, — второй приятель мерно хлопает ладонями, — а ну зажги!
Демьян стягивает рубашку, остается в одних джинсах. Невольно залипаю, разглядывая его обнаженный торс. Он идеальный, я такие видела только у моделей и актеров.
Грудная клетка, плечи, руки выглядят отлитыми из стали. Твердый пресс прорисован четкими квадратами. Косые мышцы очерчивают рельеф живота и спускаются под ремень вместе с дорожкой коротких жестких волос.
— Что, заучка, нравится? — насмешливо спрашивает Демьян, и я поспешно отвожу взгляд. Черт, не надо было так палиться… Конечно, нравится. Как такое не понравится…
— Можешь не смотреть, — ухмыляется приятель, — здесь тебе ничего не светит.
Щеки предательски алеют, с деланым равнодушием пожимаю плечами.
— Я на экзамен опаздываю, остальное мне не интересно.
— Заучка, ты же голых мужиков только на картинке видела. Так смотри, пока можно, — все с той же холодной насмешкой в голосе говорит Каренин.
Перед глазами возникает рука, протягивающая рубашку.
— Держи. Не вздумай стирать, отнесешь в химчистку. И не в любую, а в премиум, для брендовых вещей.
Вместе со слюной сглатываю миллион вопросов. Пусть лучше телефон вернет.
— Я отнесу. В правильную химчистку. Но мне нужен телефон. Пожалуйста… — решаюсь поднять глаза и натыкаюсь на холодный, льдистый взгляд.
