Никита неловко поцеловал меня и поспешно вышел из квартиры. Вот тогда я вздохнула и заревела, не сдерживая всю боль и обиду, что накопилась внутри.
Только через три часа я поняла, что обидела Никиту. Он же старался, искал подарок со смыслом. Неважно, что я ждала другого намека, он же не виноват. А я даже подарок правильно принять не смогла.
Ну что я за дура?!
Этой причины хватило еще на пару часов рыданий.
Утром я прогуляла универ, написав Гельке, чтобы прикрыла. Потом написала Никите. Я раз десять писала и стирала сообщение. Казалось, одно неверное слово, и между нами все будет кончено.
Но кажется, я нашла верный тон. Поблагодарила за подарок, пообещала, что подберу к кулону подходящую цепочку и вечером надену только ее.
И буду ждать Никиту.
От него пришло привычное короткое сообщение:
«Буду».
Только тогда у меня отлегло от сердца. Уф… А могла все испортить!
Теперь вкусный ужин, его любимое вино, его любимая музыка и сюрприз от меня. Не только ему меня удивлять. Я тоже кое к чему готовилась.
Не хотелось задалбливать Никиту платежными счетами, но с достойной цепочкой без его одобрения не обошлось. Но, с другой стороны, я предупредила и почти сразу получила одобрение.
Возвращалась в приподнятом настроении, витая в собственных мечтах, поэтому не заметила поджидающего меня Александра.
– Привет.
Я подскочила, теряя равновесие, но Саша оказался достаточно быстрым, чтобы поддержать.
– Напугал. Ты чего здесь?
– Тебя ждал.
Он не зашел внутрь, не сидел в фойе, хотя, наверное, пытался мне звонить в квартиру, но я по понятным причинам не ответила.
– Зачем?
– Если есть время, поговорим?
– А мы разве не все друг другу сказали?
Саша криво усмехнулся, с одной стороны, до боли напоминая Никиту, с другой – пронзая мне сердце своим дьявольским обаянием.
– У меня было время подумать, – проговорил он. – Ты правильно отметила, я хорошо знаю своего брата.
– И?
– Ты обедала?
Я помотала головой. Более того, заказать по карте обед не рискнула бы, чтобы не дергать лишний раз Никиту. А до ужина еще очень долго.
– Ты платишь, – выдвинула я условие, и когда Саша согласился, уверенно пошла за ним.
Мы заказали суши и лимонад. Пока ждали, я вопросительно посмотрела на Сашу.
– Ты хотел рассказать про Никиту.
Он смутился.
– Не совсем про него. Просто я знаю это очарование его силой и властью. Оно пройдет. А если тебя держат деньги, у меня они тоже есть.
– Дело не в деньгах, – сразу отрезала я.
– Значит, попалась под его харизму, – заключил Саша, и я по тону поняла, что он расстроился. – Но я знаю брата. Ты не первая его интрижка. И не последняя. А я умею ждать.
Аппетит пропал. Я не хотела слушать неутешительные прогнозы про мои отношения с Никитой. Наверное потому, что и сама это понимала и не хотела принимать.
– Я приложу все усилия, чтобы стать его последней интрижкой.
– Ну попробуй. Просто помни, у тебя есть я. И я буду рядом, когда он наиграется и отвалит.
Я не стала дожидаться заказа, встала и ушла.
Мне нечего было сказать Саше, и тем более давать ему ложные надежды. А уж семейную упертость Тобольских я знала на собственном примере. Он сказал, значит дождется. И если раньше мне было приятно проводить с ним время, в будущем это может бесить своей неотвратимостью.
Как с Никитой.
Которого я долго не хотела принимать.
Не факт, что с Сашей подобное очарование сработает.
К вечеру я разделась, оставив на себе, как и обещала, только цепочку с кулоном.
Никита задерживался. Меня трясло. Ужин доставили заранее, я заказала только закуски. Если Никита захочет горячее, можно будет сразу позвонить в ресторан.
Но пока его не было, я не могла справиться с нервами.
Дверь открылась только к десяти вечера.
Я тут же выключила телевизор и запустила музыку. Откинула пульт, дожидаясь Никиту на постели.
Сюрприз получился, хотя я же его предупреждала.
Никита остановился на пороге спальни. Ни слова, ни жеста, ни шага в мою сторону. Просто стоял и пожирал меня глазами. Каждый сантиметр обнаженного тела.
Я не шевелилась, ожидая его предложений. Так прошло долгих пять минут. Закончилась одна песня, началась другая, вот тогда и Никита переключился.
– Как же ты хороша…
И я не поняла, восхищение это или сожаление. Но думать времени не осталось. Никита повесил пиджак, сдернул галстук. Я тут же встала на колени и потянулась к нему, помогая расстегивать рубашку, пока он снимал запонки.
Когда он остался без брюк и носков, я уже не заметила. Как только его губы нашли мои, я закрыла глаза и погрузилась в свою нирвану.
Это хорошо, что я ему нравлюсь, что он до сих пор теряет от меня разум, хорошо, что думает обо мне. Значит, я ему нужна, я для него дорога, я что-то значу в его жизни.
Я не интрижка, и со мной Никита не играет…
Его руки обхватили мои бедра и припечатали к постели. Я тут же их развела, принимая Никиту и издавая стон от его приятной тяжести на мне. Чем меня подкупала близость с ним, так это длинной прелюдией. Никита никогда не торопился, даже если очень хотел.
Черт, может он меня и усыпил этой обстоятельной нежностью.
