Но я уже вышел из дома и спускался к машине. Безопаснее для всех будет дождаться этих падальщиков на улице.
До участка мы доехали в полном молчании. Лера подсунула мне бумаги, прежде чем отправится к следователю, я пробежал глазами по документам, который составил юрист и взглянув на подпись и печать нотариуса, ухмыльнулся.
— Давно, стерва, вынашивала этот план? — спросил я, оставляя размашистую подпись.
— Не очень, — передернула плечами Лера.
Видимо, гордилась собой, но напрасно. Я в легкую мог обломать обоих и устроить им такую сладкую жизнь, что мало не показалось бы. Но… я решил не связываться, потому что мне было мерзко и противно от одного взгляда на эту парочку. А как представлю что эта война затянется на долгие месяцы, всколыхнут скандал и шумиху в прессе. И еще спровоцирует Леру на новые козни… Нет, этот конкурс уже давно меня тяготил и не стоил таких жертв с моей стороны. Оставляя подпись на документе, сердце не ёкнуло, и не проскользнуло ни тени сомнения в этот момент. Женя и наше благополучие, спокойствие были куда важнее проделок этой дряни. Пусть торжествует, но не забывает, что смеется тот, кто смеется последним.
— Арчи долго противился… Но по мне, тебе так ещё раньше следовало уйти. Думаешь, я не заметила, что конкурс перестал тебя интересовать? — я лишь выдохнул и ничего не ответил.
Пустые это все были слова и не нужные. Я лишь предвкушал, что скоро Женя окажется снова дома и все это останется позади.
Пока мы ехали в участок, я позвонил Виктору Петровичу и тоже попросил того подъехать, чтобы он сам лично проконтролировал весь процесс. Уже мечтал, что через несколько часов привезу Женю домой, все ей объясню, и мы забудем об этом ужасном дне раз и навсегда.
Мы остались с Арчи на улице, я нервно курил и даже не собирался вступать с ним в диалог, потому что мог не сдержаться и в какой-нибудь момент набить ему лицо. Но он и сам не пытался со мной заговаривать, понимал, что я был на грани. Этот человек для меня сегодня умер, я не думал, что он мог вот так со мной поступить. Впервые я сталкивался с таким вот предательством и мне было так гадко, мерзко и больно на душе, будто туда тоннами заливали грязь. Но я скрывал эти чувства и равнодушно смотрел перед собой, ожидая, что из участка Виктор Петрович уже выйдет с Женей.
Мечтал, как снова заключу своего ангела в объятия и буду вымаливать прощение за вот это все. За ночь в изоляторе, за все переживания, за поцелуй, что она увидела. Ведь я не испытывал к Весте ровным счётом ничего. Она была мне безразлична. Как и все остальные девушки, кроме единственной…
50 глава. Евгения
Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от отчаяния, я обняла себя за плечи. Беседа с женщиной ну никак не входила в мои планы, я боялась, что она начнет ко мне прикасаться, а этот ужасный запах, что исходил от нее, проникал в самые легкие и вызывал кашель, мне щипало глаза и виделось, что я не смогу больше находиться здесь ни секунды.
И словно кто-то там по ту сторону услышал меня — раздался звук открывающихся дверей.
— На выход, — кивнул мужчина в полицейской форме в мою сторону и указал рукой на дверь.
Я поднялась с места и выпрямилась, мечтая вдохнуть хоть каплю свежего воздуха не иначе меня вырвет прямо на пол изолятора. В коридоре воздух оказался не таким спертым и затхлым, и я глубоко задышала, держась за стену, ощущая как скрутило мой желудок.
— Что плохо? Ну, с непривычки оно всегда так. Тут и не такие экземпляры появляются, — мужчина в штатском вдруг стал разговорчивым и даже дал возможность мне постоять на месте и отдышаться, прийти немного в себя.
— К следователю? — слабо спросила я, не чувствуя себя от усталости. Сильно хотелось пить.
— На свободу, — серьезно сказал мужчина. — Но прежде к нему, да.
— Что? — я подняла глаза, в моем голосе мелькнула надежда, а мысль, что я не вернусь больше в этот вонючий изолятор придала сил. Я буквально воспарила духом.
Но мужчина молчал и больше не вымолвил ни слова, провел меня по длинному коридору и открыл дверь в кабинет следователя, который допрашивал меня ночью почти целых два часа.
Виктор Петрович сразу же кинулся мне на встречу, взял под руку и усадил на стул. Неужели я так ужасно выглядела? — пронеслось в голове. Но видимо, так оно и было на самом деле, потому что я воспринимала действительность искаженно, будто находилась во сне или легком забытье. А может быть, так действовали на меня пары алкоголя той женщины?
— Женя, все в порядке? — тихо спросил адвокат.
— Да, — я слабо приподняла уголки губ, не сводя тем временем взгляда с Лерочки и следователя.
Ничего не понимала, что она здесь делала. Неужели ей было мало того, что она успела для меня учинить? Пришла еще сильнее насолить? Но только у меня совершено не осталось сил даже на злость. Я просто хотела узнать, зачем меня позвали, а главное, куда мне идти, ведь очевидно Виктор Петрович добился для меня подписки о невыезде.
— Подпишите вот здесь и можете быть свободны, — сухо сказал следователь, внимательно на меня посмотрев.