— Что «как»? Как я выжила? Или как стала такой? Или как я купила линзы? — выгнула бровь, насмешливо смотря на вроде первородного вампира, который не может собраться с мыслями и взять себя в руки. — Отвечаю: как я выжила не важно. Как я докатилась до такого? Просто выбросила в мусорку свою человечность, не оставив ни капли. А насчёт линз, в наше время очень просто их достать, думаю я удовлетворила твоё любопытство, — Елена посмотрела на выход. — А теперь мне пора, ещё увидимся. — Гилберт вышла на улицу и набрала в лёгкие побольше воздуха, зная, что встреча с шатеном ещё не окончена, что он так просто не отпустит её.
— Тебе удавалось скрываться восемь лет, подстроить свою смерть, но сегодня ты так просто не уйдёшь. — услышала девушка за спиной, она повернулась к обладателю прекрасных глаз, в которых когда-то тонула и тонет.
Они до сих пор её манят, а Елена не возражает.
— И что ты мне сделаешь? — Гилберт сняла маску с лица, которая ей порядком уже надоела. И бросила на землю. — Мы изменились, я в худшую сторону, ты в лучшую. От тебя так и пахнет светом, любовью и беспомощностью. Ты жалок, Майклсон, ты стал слабым, — девушка размеренно и медленно говорит, пытаясь вывести шатена из равновесия. Она хочет веселья, адреналина и как не странно мести, чтобы ему было также больно, как и ей когда-то. — Ещё тогда, когда признался в своих чувствах. Неужели ты и правда думал, что я полюблю тебя? Монстра, чудовища? — вампирша изображает отвращение, и внутренне ликует, видя, как заходили желваки на лице Майклсона, как он сжал кулаки, пытаясь бороться с яростью, поглощающую его. Брать эмоции под контроль вот, что было для него проблемой. Он никогда не мог долго сдерживаться. Что уж говорить, что было после обращения, ведь все эмоции и чувства увеличены в множество раз. Иногда шатен даже завидует Элайдже, его хладнокровности и непредсказуемости, умению сдерживаться и рассуждать на чистую голову. — Знаешь, было чудесно осознавать, что я. Обычная новообращённая вампирша получила сердце никогда не любившего, кровожадного и неуправляемого первородного. А потом… Отшила… — Елена хочет сказать что-то ещё, но Майклсон припечатывает её к стене дома, сильно сжав шею, воздух уходит из лёгких. — Давай, покажи мне, что ты всё ещё такой же мо-онстр, — на её лице расцветает улыбка. Вампир прикладывает больше сил, теперь он уже приподнял девушку над землёй, а она не пытается бороться, убрать руку с шеи. Ей просто нравится видеть и чувствовать эту ярость, эту боль исходящую от клубники. Это её развлечение, её месть. За смерть и растоптанные чувства. — Э-э-эт-т-то всё, на что ты способен? — хрипит Гилберт из последних сил.
Перед глазами расплывается, невольно она вспоминает, что он уже это делал. В прошлом, узнав о связи и планах матери. Вспоминает, как его слова резали сердце, какую боль она чувствовала не только физическую, но и душевную. А Кол отдался в руки эмоциям, не понимая, что он творит. Хотя сердце пытается до него достучаться, просит остановиться, но шатен не слышит. Майклсон откидывает девушку в дерево, Елена ударяется спиной, не успевает она предпринять попытку встать, как Майклсон приложил её уже несколько раз головой об тот же ствол. Давненько уже Гилберт не позволяла причинять себе боль, она мученически усмехнулась.
— Кол, остановись, — прокричала вампирша, смотря на эту картину. Она шокировано приоткрыла рот, узнавая в девушке Елену.
Стоило Майклсону отвлечься и отвернуться, услышав голос Давины, как двойник, собравшись с силами, встала, покачиваясь. И исчезла. — Что ты натворил. — укоризненно произнесла Клэр.
— Не сейчас, Ди, не сейчас. — проговорил шатен, уходя прочь оттуда.
Девушка увидела немного дальше валяющуюся маску, она подняла её и задумчиво покрутила в руках. Давина поджала губы, понимая, что его лучше пока не трогать. А что было, она выяснит потом.
Опять это произошло, он потерял контроль, позволил ярости захватить разум. И натворил делов. Кол навредил Гилберт, возможно не той, которую он знал, но всё равно Майклсон это сделал. Утешает только то, что она вампир. И для неё это не особо сильные повреждения, которые точно уже зажили. Первородный зашёл в особняк, громко хлопнув дверью. Кол снёс всё содержимое со стола в гостиной и взял из мини-бара бурбон, о котором мечтал несколько часов. Только алкоголь сможет его успокоить, откупорил бутылку. И начал пить из горла, не заботясь о приличии.
— Четыре часа утра, ты совсем так шуметь?! Если ты шляешься где-то, а не спишь, это не значит, что другие также делают, — несмотря на сонливость, Ребекка смогла хорошенько проорать эту фразу. Брат ничего не ответил, блондинка села рядом с ним на диван, предварительно тоже достав бутылочку бурбона. — Ты ушёл, никому ничего не сказав. И ни с кем так и не познакомился, я что зря всё организовывала? — решила по-другому зайти Ребекка.
— Почему же зря? Может я ни с кем и не знакомился, но зато встретил кое-кого, Бекки, — шатен сделал большой глоток. — Того, кого явно не думал встретить у себя под носом. — ухмыльнулся парень.
