Я люблю его. А он любит всех. Иногда подряд. Иногда вне очереди. Иногда без разбора. Ни одной юбки не пропускает. Вот же повезло втюриться в кота мартовского. Да и как в него не влюбиться, если он такой…такой…такой…Бабник!
– Это что? – спрашиваю, кивая в сторону разноцветной обертки с бантиком и непонятным рисунком.
– Съедобное белье.
– Серьезно?
– Ага.
Она смущается, слегка краснеет и порывается спрятать вещицу в недрах прикроватной тумбочки.
– Давай его сюда, – конфискую коробочку, открываю и поддеваю пальцем белоснежное кружевное бикини. – Мы эти трусы с чаем слопаем. Жалко только размерчик подкачал.
– Чего?! – она моментально вспыхивает как спичка и отвешивает мне подзатыльник.
– Мелкая ты, – почесывая зазря обиженное место, с улыбкой поясняю я. – Не наемся. Придется эти трусы тобой закусывать.
– Идиот.
Она звонко смеется и пытается удрать с кровати, но я проворнее. Хватаю ее за ногу, притягивая обратно, и подгребаю под себя. Зацеловываю хохочущее личико, плавно спускаясь по шее к нервно вздымающейся груди. Она обхватывает меня стройными ногами.
Моя девочка нежится в моих руках.
Это началось два с небольшим года назад.
В этот день, я как всегда каталась в парке на роликах, пробуя повторить один из простеньких элементов фигурного катания, как внезапно в меня со всей дури врезался какой-то медведь. Зажим слетел с волос при падении, и стена непослушных прядей почти закрыла обзор на сидящего рядом идиота, скейтборд которого валялся неподалеку вверх колесами.
Из меня весь дух выбило при падении, а нога почти сразу же превратилась в один сплошной комок боли.
– А-а-ай! Придурок! – взвыла я сидя на асфальте и потирая нижнюю конечность, в то время как виновник ДТП преспокойненько себе поднялся. В поле моего зрения попали снежно-белые кроссовки известного бренда и модные в этом году джинсы светло-синего цвета.
– Давай помогу, – услышала приятный низкий голос и машинально подняла голову.
Высокий, широкоплечий…
" Красивый!" – восхищенно запищал внутренний голос.
" Слепой говнюк", – припечатал мозг, собирая остатки воли в кулак, когда я уже готова позорно разреветься.
Парень, насмешливо улыбаясь, протянул мне руку. Гордо стукнула по ней, и попыталась самостоятельно подняться. Не вышло. Как только попробовала опереться на ногу, боль моментально прострелила так, что слезы сразу же выступили, закрывая собой обзор и идиота, не умеющего смотреть по сторонам.
– Давай всё-таки помогу, – в его голосе послышались нотки беспокойства.
– Сама встану, – злобно прошипела я, правда сил, чтобы предпринять новую попытку подняться, у меня не было, потому продолжила сидеть.
Надо мной хмыкнули, но вместо того, чтобы свалить, начали переминаться с ноги на ногу, нервируя меня этим еще больше.
Нога не утихала. Распухла. И казалось, что это только начало. А дальше меня ждёт обморок, если кто-то не смилостивится, и не даст мне обезболивающее.
– Свали уже отсюда, – прошептала я, уже не пытаясь удерживать слезы.
Но мои слова произвели обратный эффект – парень присел на корточки и осторожно приподнял пострадавшую конечность. Даже такое прикосновение вызвало звезды перед глазами, и слезы потекли с удвоенной силой.
– Твою м.... черт! – выругался он, и в следующую секунду меня как перышко подхватили на руки, – Ну что, в ЗАГС? – улыбнулся придурок голливудской улыбкой, и я не устояла от встречного вопроса.
– Ты дурак?
Хотя нет, это был не вопрос – скорее констатация факта.
– Детка, там как минимум трещина, а как максимум… Ну, не будем о плохом. При любом раскладе, мне месяц тебя на руках носить. После такого, – проговорил он с придыханием, выделяя последнее слово, – я просто обязан на тебе жениться.
– Точно пришибленный!
– Есть немного. Ты извини, но я сегодня без колес, так что будем надеяться на чужие.
Парень тем временем подбежал к остановке, и стал ловить такси. Я с грустью смотрела на мимо проезжающие машины и стискивает зубы от волнами накатывающей боли.
– А ты знаешь что есть открытые и закрытые переломы?, – вдруг спросил он, переключая мое внимание на себя, – И у тебя может быть закрытый. Нога ведь болит, да?
– Спасибо что напомнил, шутник! – буркнула я, прислушиваясь к своему телу, и пытаясь по ощущениям определить перелом там или нет.
Наконец ему удалось поймать такси.
– А это не шутки! Ты знаешь, что у врачей есть плохая привычка нормально складывать переломы только со второго раза? – спросил он, поудобнее усаживая меня в пойманную желтую машину. – Прикинь. Месяц ходишь с гипсом, целый месяц. Нога под ним страшно чешется, жуть прямо. А потом делают рентген, чтобы посмотреть как срослось, а там кости неправильно состыковали! Или сложили… Ай, неважно. И все! Ломают ногу заново, и сразу же на вытяжку. А потом опять гипс, опять нога чешется. А ведь могут и в третий раз нормально не сложить, и тогда в кость сверлят шарниры! Будешь потом как робот Вертер, смазывать маслом чтобы не скрипело при ходьбе.
Короче. За то время, что мы добирались в ближайший травмпункт, я успела порядком поседеть от его россказней, и когда он все так же на руках занес меня в кабинет, я уже тряслась, как осиновый лист.
