И вдруг с неба посыпались кусочки красной глины, из которой выпадали миллионы крохотных жаб — они приклеивались к телу, словно были на присосках. У Мартина они вызывали отвращение, а Фьямма им обрадовалась — она столько лет не видела урагана с жабами! Фьямма начала собирать их и складывать в карман. Она до сих пор помнила, как собирала их после каждой бури в своем с каждым днем все более далеком детстве. Маленькая Фьямма обожала этих крошек. Устраивала для них конкурсы красоты, выкладывая жаб на обеденном столе, не слушая криков матери, умолявшей "немедленно выкинуть эту гадость" — мать их панически боялась. Фьямма очень давно их не видела, и теперь ей захотелось поиграть с ними. Но Мартин все твердил, что они омерзительны, и заставлял Фьямму сбрасывать жаб на землю. Раньше они оба с удовольствием поиграли бы с малышками, но сейчас "детская" часть души Мартина принадлежала не Фьямме, а Эстрелье.
Облепленные грязью и маленькими жабами, шли они по острову, вернее, по тому, что от острова осталось. Не видно было ни души. Они действительно остались здесь одни? Фьямму это не смущало — в запасе у них еще оставалось четыре из пяти отведенных для отдыха дней, но Мартин был подавлен: во-первых, он чувствовал себя в ловушке, а во-вторых, накануне вечером он окончательно понял, что попытка наладить отношения с Фьяммой обречена на провал. Он осознал то, что в глубине души чувствовал уже давно: их брак не спасти.
Он и на островок этот приехал лишь в поисках предлога для того, чтобы восстановить отношения с Эстрельей, по которой тосковал до физической боли. Но судьбе было угодно, чтобы эти дни они с женой провели вместе. Чтобы выжить, им пришлось забыть о своих разногласиях, пришлось довольствоваться самым необходимым — искать в прибрежных скалах моллюсков, чудом не унесенных в море, собирать упавшие кокосовые орехи, чтобы было чем утолить жажду, и разводить на пляже костры, чтобы приготовить то немногое, что удалось добыть, и согреть души, продрогшие без любви.
Так прошли восемь ненастных дней, и наконец выглянуло солнце и осветило все вокруг. От открывшейся красоты захватывало дух. Буря обошла Гармендию стороной, задела только их маленький островок.
За Мартином и Фьяммой пришло судно, потому что служащие отеля, принявшие их в день приезда, а потом оставившие из-за карнавала одних, о них помнили, но сделать ничего не могли, пока море окончательно не успокоилось.
Фьямме и Мартину эта неделя показалась вечностью. Они увидели, что больше не являются неразделимым целым. Пережитые трудности окончательно отдалили их друг от друга, а великолепие окружающей природы, которым сейчас могли любоваться их глаза, стало прелюдией к расставанию: их души не оттаяли перед этой красотой. Дивный пейзаж, обрамленный невиданной радугой, не смог совершить чуда и вернуть им то, что они безнадежно утратили, — желание любить.
По возвращении домой Фьямма начала испытывать беспокойство. Со временем оно начало расти. Она поняла, что в их отношениях с Мартином образовалась трещина. Фьямма все больше опасалась, что не справилась с ролью жены. Любила ли она мужа? Или то, что она принимала за любовь, было всего лишь удобной привычкой?
Она не могла разобраться в своих чувствах.
На работе ее тоже ждали проблемы: многих пациенток напугало известие о возможности урагана, некоторые были на грани нервного срыва. Так что Фьямме пришлось набраться терпения и снова начать выслушивать чужие истории.
