Страшный раскат грома прервал ее мысли. В колокольню собора ударила молния, и все колокола тревожно зазвонили. Был полдень, но тучи так плотно заволокли небо, что казалось, уже наступил вечер. На улице не было ни души. "Наверное, все обедают", — подумала Фьямма. В этом городе еще соблюдался установившийся столетия назад распорядок дня. Когда она перестала бояться грозы? Давным-давно, совсем ребенком, она спряталась в шкаф, увидев, как молния расщепила надвое старое манговое дерево во дворике голубого дома, где они жила тогда с родителями, и мать искала ее два дня. Два дня, которые показались ей вечной ночью, потому что за закрытую дверь шкафа не проникал свет, и она думала, что до сих пор не рассвело. И что, наверное, никогда уже не рассветет. Это Мартин научил ее не бояться. Научил любить ветер и шторм, носом чувствовать перемену погоды, разбираться в ураганах и циклонах, определять время по длине теней.
Фьямма снова начала думать о муже — сегодня он должен был вернуться из командировки. У них уже не было важных тем для разговора. Они обсуждали мелочи. Спрашивали друг друга: "Ну, как твои пациенты?" Или: "Что новенького в твоей редакции?.." Любовь износилась, как подошвы любимых туфель. Они дошли до того, что стали обсуждать погоду — строили прогнозы на следующий день, перед тем как торопливо поцеловать друг друга на ночь. Они коллекционировали не новые закаты, а однообразные дни. Начался этап расставания, которого обычно никто не замечает, потому что он заполнен праздниками, ужинами и общими друзьями. Делаными улыбками, путешествиями в те места, куда ездят все, модной одеждой и ожиданием концертов, на которые заранее куплены билеты.
Вместо наслаждения минутами, проведенными вдвоем, появилась необходимость быть в толпе, но так как все другие пары были похожи на них, то они решили, что вступили в закономерный этап супружеской жизни: за спиной богатое прошлое, впереди — пустое будущее. Они не заметили, как их сердца перестали рваться из груди, когда они смыкали объятия. Теперь сердца их тихонько посапывали между подушек. Не заметили и первых вздохов скуки, и широких зевков по утрам — теперь они не будили друг друга поцелуями, а их обоих будил ненавистный будильник. Они смотрели уже не в души друг другу, а лишь в глаза. Начали подмечать неприятные мелочи: неуместный смех, мокрые полотенца, брошенные на полу в ванной, беспорядок, незакрытые тюбики с зубной пастой, мятые рубашки, газета за завтраком, холодный кофе (или слишком горячий), переваренный рис, желтые брызги на крышке унитаза. Но им это казалось вполне нормальным — нельзя же прожить всю жизнь, задыхаясь от счастья. Из чужого опыта они знали, что все стабильные пары в конце концов приходили к рутинным отношениям, и это было залогом надежного союза, крепкого, как кедровый стол, не меняющий ни веса, ни формы. И им не грозил ни разрыв, ни даже ссоры.
Фьямма вернулась домой промокшая насквозь. Набухшие от воды сандалии едва держались на ногах. В тот день она ошиблась, выбирая обувь. Она во всем ошиблась в тот день. Нужно было позвонить журналистке и объяснить, почему она не явилась на встречу с ней. Придумать что-нибудь правдоподобное. "Сегодня мне на голову упал с неба ангел и едва не убил меня" подходящим объяснением не назовешь. Лучше как-нибудь так: "Мне позвонила пациентка, она была в отчаянии, была готова на крайность, так что пришлось все бросить и..."
Хорошо, что передача идет в записи... Нужно позвонить сейчас же.
Фьямма оставила пакет с испачканной блузкой на столике в прихожей, взяла телефонную трубку и вышла на балкон. Море лежало внизу, спокойное и печальное, словно у него больше не осталось волн. Словно оно умерло. И цвет его был серым. Монотонно серым.
Она глубоко вздохнула и набрала номер. Услышала вежливый и ровный женский голос: "Вы позвонили на передачу "Люди, которые исцеляют". Если у вас есть достойная нашей программы тема, оставьте свои координаты, и мы с вами немедленно свяжемся. Спасибо". Послышался сигнал. Фьямма немного подумала... Она ненавидела говорить с автоответчиком — чувствовала себя глупо. И она повесила трубку.
"Достойная нашей программы тема" — что бы это значило? Придет же в голову такая глупость! Надо будет сказать Марине Эспехо, ведущей, — пусть поменяют текст записи на автоответчике. Она набрала номер мобильного телефона, и на этот раз ей ответили. Они договорились встретиться в следующий вторник.
Фьямма должна будет рассказать историю женщины-судьи, которая оставила мужа и ушла в монастырь, после того как родила четверых детей и пролила моря слез.
В картотеке Фьяммы было почти столько историй, сколько женщин обитало в Гармендии-дель-Вьенто. У нее уже не хватало сил. Иногда ей приходилось работать без обеда, чтобы помочь в каком-то срочном случае. В последнее время кривая разводов резко поползла вверх. Это было похоже на эпидемию. И коснулось даже самых близких друзей: Альберта и Антонио были на грани развода.
