Давид, делая вид, что все нормально, начал урок, объяснив, что для начала им потребуется пирамида из глины и что Фьямме нужно привыкнуть к материалу. Он заставил Фьямму снять единственное кольцо, что было у нее на руке, — обручальное, — встал у нее за спиной и взял ее за запястья. По спине Фьяммы словно пробежал электрический ток от близости горячего тела Давида, который тоже не смог удержаться и на миг прильнул к Фьямме. Она почувствовала его дрожь. Давид медленно и осторожно поднес ее руки к вершине глиняной пирамиды и одним движением погрузил их во влажную массу Четыре испачканные в глине руки неподвижно замерли, в то время как тела в тишине наслаждались сознанием того, что они живые.
В ту субботу Агуалинда казалась затерянным раем, жаждавшим раскрыть объятия всем влюбленным. Полные счастья сердца Эстрельи и Анхеля бились в такт волнам, то набегавшим на песчаный пляж, одевая его в сверкающую парчу и пенные кружева, то отбегающим прочь, — казалось, волны танцуют неведомый прекрасный танец, исполненный гармонии и страсти. Когда позади остался последний поворот, а впереди открылся сверкающий бирюзовый простор, они перестали бояться, что кто-нибудь увидит их вместе.
Кроме двух пеликанов, сосредоточенно вглядывавшихся в воду в надежде поймать летучую рыбку, на пляже не было никого. От разложенных на песке рыбацких сетей остро пахло свежей рыбой. Для Эстрельи и Анхеля перемена обстановки была целым событием: они были любовниками в темнице, поскольку не могли нигде показаться вместе и были обречены встречаться каждый раз все в тех же четырех стенах. И хотя оба получали огромное наслаждение от этих встреч, им все же подспудно хотелось вырваться наружу.
Поэтому они не стали ждать ни минуты — быстро разделись и бросились к словно только их и ожидавшему морю.
Эстрелья никогда не бывала в этих местах и не подозревала, что они так прекрасны. Анхель рассказал ей, что впервые его, тогда еще совсем маленького, привела на этот пляж мать. Добраться сюда было нелегко — нужно было обогнуть гору по разбитой грунтовой дороге. Вот почему Агуалинда и сохранилась в почти первозданной красоте. К тому же местные жители тоже, как могли, оберегали этот свой кусочек моря, которым кормились, не имея других средств к существованию. Много лет назад один рыбак поведал Анхелю, что здесь все еще водились нереиды — морские нимфы. Рыбаки иногда видели их на рассвете в полнолуние. Нереиды путешествовали по океанам верхом на морских коньках или на дельфинах, и почти всегда головы их были украшены великолепными уборами из кораллов, откуда выпрыгивали веселые разноцветные рыбки. Мальчику ни разу не удалось увидеть нереид — как бы рано он ни вставал, когда прибегал к морю, солнце было уже высоко. Но он верил, что нереиды существуют, потому что каждое утро оставлял им в море маленькие подарки — цветы или раковины, — а на следующий день эти подарки исчезали.
Прошло сорок лет, и вот он снова вернулся в заповедный уголок своего детства. Вернулся влюбленный, а потому счастливый и полный надежд, как когда-то в далеком детстве. Ему не терпелось показать Эстрелье все сокровища этого уголка. Радуясь, как ребенок, он закрыл ей глаза руками и подвел к тому месту, некуда открывался необыкновенный вид на морской простор. Когда он убрал руки, Эстрелья увидела, как в прозрачной воде сверкают мириады разноцветных искорок. Множество рыбок самых немыслимых расцветок скользили сквозь крохотные отверстия в кораллах. Солнечные лучи, пронизывавшие воду, наполняли картину блеском и сиянием. Десятки морских коньков выплыли ей навстречу и словно приветствовали ее веселым грациозным танцем. Когда Эстрелья и Анхель поплыли вперед, им пришлось прокладывать себе дорогу среди множества крохотных рыбок, которые, словно розовые лепестки, падали на их тела. Казалось, каждая рыбка хотела поцеловать их.
Все было так, как и прежде. По-прежнему резвились в воде те рыбки, которыми он так часто любовались в детстве. И те, которых он боялся (не потому что были опасны, а из-за того, что у них были уродливые головы, способные внушить страх ребенку), тоже были на месте.
Он заметил на дне морскую звезду, достал ее и подал Эстрелье, которая пребывала в состоянии похожем на транс, — она чувствовала, что это ее мир, ей казалось, что она принцесса этого подводного царства, одна из тех самых нереид.
