– А ты, считаешь, я вру?
– Ну, если нет, тогда я думаю, что ты в Москву приканала варенье мое попробовать…
– Дура – ты, Машка!
Ирэн, хитро глядя на нее, хихикнула.
– Понимаешь, после моего варенья, твой олигарх обалдеет, когда в губы целовать тебя будет! Или еще что делать… Бабы, почему для мужиков, сладкие, а?
– Потому, что варенья много едят?
– Вот-вот! – с серьезным видом продолжила Машка. – В самую тютельку наладила! А раз – так, до сути собственной головой дошла, значит, любишь ты его…
Но лицо Ирэн вопреки всему вдруг снова сделалось печальным.
– Пойми и ты меня правильно, Машуль! Клим, как снег на голову мне свалился! Я до сих пор в себя придти не могу! Наверно, я была бы очень счастлива, если бы он не напирал на меня так сильно, а дал время постепенно все осмыслить… А он с толку меня сбивает…
– С копыт валит, хочешь сказать… Удар – сбоку, крюк – снизу, потом – апперкот… Как – в боксе! Мой братец часто эту хрень смотрит, хоть спортом и не любит заниматься… Не знаю, что хорошего в мордобое нашел… Так, я с ним ссорюсь часто, чтобы со спортивного на другой канал переключил, изверг! Так ведь фашистом может стать или убийцей, каким! В подкорках-то все откладывается. Поэтому женщина, она, как лакмусова бумажка! Точнее, я хочу сказать, что в том, как мужик относится к собственной бабе, характер его проявляется… Ну, то есть, хороший – он или нет? Если прессует, то, стало быть, однажды и до смерти запрессовать может… Только это я не твоего олигарха имею в виду, у которого еще на Днюхе Митяя, при виде тебя крышу снесло… Ты не подумай! А – вообще! Усекла?
– Так, может, мне вернуть ему все сполна и валить от него куда подальше, пока не поздно?..
– Но, ведь, из Москвы ты уезжать не хочешь, сама сказала!
– Москва – большая, здесь легко затеряться можно…
– Угу! От самой себя не убежишь! Этого не приручишь, так на другого нарвешься… Еще хуже!
И Машка в раздумье почесала нос.
– А ты жени его на себе, и – точка!
Ирэн снисходительно улыбнулась наивности подруги, у которой никогда не водилось ухажера из числа олигархов. Все-таки между Митяем Рукавициным и его шефом была большая разница.
– Какой – «жени», Машуль! Тачку Клим мне новую покупает. «Ягуара». Права соорудить обещал…
– «Ягуара»?
Машка, словно ушам своим не веря, посмотрела на Ирэн, как на ненормальную.
– А ты все жалуешься!
Ирэн не ожидала от нее такой бурной реакции, поэтому про миллион, который Клим заплатил ей за секс в лимузине, ничего так и не сказала, хоть сперва и собиралась это сделать… Испугалась, наверно, за подругу, что после еще одного ее откровения та умом тронется!..
– За такой короткий срок получить столько всего! Да, тебе жизни не хватит, чтобы заработать хотя бы на половину холявного добра, что ты теперь имеешь! Может, местами с тобой поменяемся? Ты – как, не против?
– Машуль, мне – не до шуток! Чем больше Клим мне отстегивает, тем, как мне кажется… С каждым разом, когда получаю от него что-то, я все меньше принадлежу себе! Я думаю, что скоро я совсем перестану существовать, как самостоятельная… Как самостоятельная и самодостаточная личность! Он просто сотрет меня с лица земли! А я пожить еще хочу в свое удовольствие!..
– Сотрет! Сказала тоже! Что за бред ты несешь! Цену, что ли, себе набиваешь?… Ну, тогда, помимо всего прочего, выклянчи у него что-нибудь такое… Подороже… Особняк в Подмосковье. Этак, лямов за тридцать! Раз, тебе – все мало… А, если считаешь, что уже получила сверх нормы, то дай ему то, чего он от тебя хочет. И, нет проблем!
– Он и хочет, чтоб мы были вместе! Но не как муж и жена…
– У нас – целая неделя впереди! – сказал Клим, впервые оставшись на ночь в квартире Ирэн.
– Почему – только неделя? – наивно поинтересовалась она.
– Потому, что потом я улетаю в Стокгольм! Вообще-то я должен был лететь послезавтра. Но, учитывая мои семейные обстоятельства…
– Семейные? Мы – что, уже …? Вот только я не помню, как такое могло произойти? У меня – что, амнезия?.. Где – штамп в моем паспорте?!. Где – свадьба и море цветов, куча гостей?!.
Клим пристально посмотрел на Ирэн.
– В цивилизованных странах от подобной глупости многие давно отказались. Там, если люди подходят друг другу, они живут вместе, вот и – все!
– Но, ведь мы – в России!
– И, слава богу! Вряд ли, я на западе сколотил бы хотя бы ничтожную часть состояния, которое я имею здесь!
– А без этого ты не получил бы меня! – криво усмехнулась Ирэн.
– Выходит, ты – со мной только из-за денег?
– Но, ведь от этого ты не будешь меньше меня любить?
Слух Клима неприятно резануло ее признание. Возможно, это была всего лишь шутка с ее стороны. Но шутить подобным образом было очень жестоко.
Устюжанину вообще не нравилось, что Ирэн ему дерзит. Но при этом она улыбалась, и глаза ее светились любовью. По крайней мере, Климу так казалось. Видимо, Ирэн являлась натурой крайне противоречивой. В ее словах ему слышался протест, язвительность и даже легкая доля неприязни. А весь ее вид говорил об обратном. Попробуй, пойми их, этих женщин! Он уже и не знал, что думать! Но знал, что делать!.. Что, если он ошибался?
