После такой бурной ночи его тело совсем выбилось из сил. Но он подозревал, что она еще не истощена, он знал, что может исполнить ее желания и без эрекции. Конечно, он предпочитает с ней, и он чувствовал блаженство каждый раз, когда она хвалила его мужскую мощь.
Однако ей нравились и иные способы, как и ему. Он был счастлив — никогда еще ни одна женщина не подходила ему так, как она. Но, напомнил он себе, и речи не может быть о браке. Думать ему нужно не о любви к Эллис, а о дружеском, управляемом сексе.
Перебирая ее волосы, он наблюдал, как она просыпается.
Эллис открыла глаза и встретила взгляд Грегори. Нет, предостерегла она себя, не любовь видит она в его глазах. Только самодовольное мужское удовлетворение, убеждение, что она находит его сексуально неотразимым. После сегодняшней ночи у него не осталось сомнений в этом.
— Что вы предложите мне на завтрак, мисс Эллис? — Он провел кончиками пальцев от ее волос к груди.
С трудом преодолев желание откликнуться на скрытое предложение, она села, повернувшись к нему спиной.
— На ранчо нас ждет работа, Грегори. Поехали.
Он провел ладонью по ее голой спине и вздохнул:
— Ты босс. Я всего лишь работник, выходные дни которого кончились слишком быстро.
— Извини, что я бросила ранчо на тебя в твои выходные, — сказала она, подбирая с пола ночную рубашку, разорванный ворот которой напомнил ей о том, как много она ему позволила. Она могла остановить его, но не сопротивлялась даже для видимости. Отдалась ему полностью. Опять.
Поднявшись с постели, Эллис подошла к окну. Рассвет окрасил золотом горные вершины.
— Мне не следовало приезжать сюда, да и тебе тоже, Грегори.
— Я и так с трудом добрался сюда. Объяснения Патрика только поначалу казались ясными. Кто отвечает здесь за установку знаков с номерами пожарных дорог? Половина из них не обозначена.
— Здесь легко заблудиться, — пожала она плечами.
— Я едва не заблудился, — признал он. — Но потом случайно увидел тропинку. И все ради тебя. — Его голос стал жестче. — Почему ты сбежала от меня?
— Как там дед?
— Повернись, посмотри мне в глаза и ответь, Эллис. Почему?
Она повернулась, решив быть честной:
— Потому что я могла бы полюбить тебя. И мне было бы тяжело, когда ты вернулся бы в город.
— Могла бы полюбить меня? Но не любишь? — Он откинул одеяло и натянул джинсы. — Или просто не хочешь полюбить?
— Не могу. Здесь я независима больше, чем многие женщины. Зависеть же от тебя в любви или в чем-либо еще было бы… — Она вновь повернулась к окну. — Ты ведь противник брака.
— Любовь и брак — разные вещи, — уточнил он, застегивая рубашку. — Мы можем заниматься любовью без бракосочетания. С тобой это хорошо получается.
Грегори сам удивился своим словам. Когда это он решил, что любовь ему не грозит? Вот сейчас? Он был чертовски рад находиться здесь с Эллис.
— Я не так глупа, чтобы поверить, что ты любишь меня, Грегори. Мужчины никогда не увивались за мной, даже из праздности. За исключением Ника, да и тот соблазнил меня только для того, чтобы потешиться и выиграть пари, заключенное в пивной.
— Пари?
— Большое пари. — Она вызывающе посмотрела на него через плечо. — В то время я была самой некрасивой и самой старой девственницей в округе. Скучавшие в городской таверне ковбои, напившись, готовы были заключать любые дурацкие пари.
— Что именно произошло?
— Кто-то поспорил с Ником, что он не сможет соблазнить меня. Тот прикинул, что выигрыш позволит ему расплатиться с карточными долгами. Он спрятал магнитофон под своей кроватью, чтобы иметь доказательства.
— Ублюдок! — взорвался Грегори.
— Он клялся, что любит меня, и я поверила ему, — с горечью усмехнулась Эллис.
— Эллис, я-то не пудрю тебе мозги. И я не делал ставку в пари, когда заплатил за твою корзинку. Ты чем-то достала меня уже тогда. И окончательно достала меня в то утро в своей постели.
— В то утро все случилось потому, что ты мужчина, а я женщина, и никого вокруг на многие мили, — сказала она, надевая джинсы. — Вчерашняя ночь была тем же противоядием одиночеству и уединению.
— Эллис. — Он довольно грубо схватил ее за руку и вынудил посмотреть ему в глаза. — Ты нагло солгала мне в своей записке, поэтому за правдой я приехал сюда. Я даже искал какого-то основания для надежды… — Он замолчал, не в силах объяснить ей или себе, почему он оказался тут.
— Надежды на что? Ведь не на что-то длительное. Мы же оба знаем, какова твоя линия, нет? — высвободила она свою руку.
— Я с самого начала все объяснил вполне внятно. — Натягивая сапоги, Грегори перешел в оборону. — А теперь меня самого занимает, что такого я увидел в тебе, чего не видел раньше в других…
— Ой, только без этих старых хохм, — насмешливо сказала она. — Ник тоже болтал мне о «внутренней красоте». Но второй раз со мной это не пройдет.
Грегори развел руками:
— Ты безнадежна.
— Чего, кроме голого секса, ожидать от мужчины, напуганного до потери пульса?
— Чем это?
— Любовью, браком, пожизненными обязательствами.
Он поднял с пола куртку.
