Попытавшись оттолкнуть его от себя, она только выбила из его руки шляпу и выругалась про себя.
Грегори нагнулся, высвободил ее каблук из отверстия в ступеньке и спросил:
— Ногу, наверно, подвернули? Вам больно?
— Нет. — Она сделала шаг назад и вздрогнула от боли, прострелившей лодыжку.
— Чаще ходи на высоких каблуках, девочка. В этом деле нужна тренировка, — посоветовал Патрик, огибая машину под руку с дамой. — А теперь познакомься с Нелли.
— Привет, Эллис, — поздоровалась женщина с теплой улыбкой. — Вы не пострадали? Грегори мастер оказывать первую помощь, он знает, что делать при несчастном случае.
Эллис обменялась с Нелли коротким рукопожатием и попыталась сделать еще один шаг, но ее лицо исказилось от нестерпимой боли.
— Присядьте, я взгляну на вашу лодыжку. — Носком туфли Грегори показал ей на ступеньку сзади нее.
— Нет, я…
— Сядь, девочка, — сердито приказал дед, надавливая на ее плечи. — Делай то, что говорит принц… то есть я хочу сказать, этот человек. Пусть посмотрит, что у тебя там — вывих или трещина. А я пока покажу Нелли наш дом.
— Снаружи он выглядит великолепно, — сказала Нелли.
— Все построил сам, включая конюшню и коровник за домом, — гордо произнес Патрик, пропуская гостью в дверь. — Я сам ошкурил каждое бревно, сам подобрал каждый камень для очага. Вам, Нелли, нравится открытый, потрескивающий огонь в очаге в холодные зимние вечера?
Раздосадованная унижением, болью и невозможностью сделать хотя бы шаг самостоятельно, Эллис слушала, как их голоса замерли в доме. Оставшись наедине с Грегори, она вынуждена была отдать себя на его милость — подвергнуться осмотру.
Он опустился перед ней на колени и взял в руки ее ступню.
— Пошевелите пальцами.
Скрипя зубами, она пошевелила ими.
— Если бы я была в сапогах, а не на этих проклятых каблуках, ничего бы не случилось.
— Если вывих, вам придется потерпеть день-два.
Эллис старалась не смотреть на пальцы, мягко прощупывавшие косточки на ее ступне и лодыжке. Она пыталась не обращать внимания на то, как интимно поднимались они выше — к икре и колену. Удовольствие от этого было более пронзительным, чем боль.
— Здесь больно?
— Нет. Послушайте, мистер Маршалл, я человек закаленный — верхом пасу стадо, чиню изгороди, культивирую мозоли… И терпеть не могу, когда меня подставляют, как подставили нас с вами наши уважаемые предки.
— Зовите меня Грегори. Вы не станете возражать, если я буду называть вас по имени?
— Нет. Какая разница, как называть? — добавила она скорее для себя.
Он согласно кивнул:
— Я и сам не в восторге от такой ситуации, Эллис. А что касается мозолей, то здесь я мог бы посоревноваться с вами.
Эллис уже почувствовала это, когда его пальцы исследовали ее ногу. Эти осторожные прикосновения лишали ее сил, кружили ей голову, пробуждали ее женственность. Смешно сказать, но ей хотелось вскочить на ноги и гордо, с достоинством удалиться в сторону заката. Никогда не было такого, чтобы она упала с собственного крыльца. Никогда!
— Как вы заработали свои мозоли, Грегори?
— Как и вы — тяжелым трудом.
— В качестве кого?
— Конного полицейского. Нам, лошадиным копам, приходится еще и конюшни убирать. А сейчас наше подразделение отправили на неделю в вынужденный отпуск, урезав нам расходы.
Еще один безработный, подумала Эллис. Но, конечно, не такой, как те трое неудачливых «поклонников почтой». Она теперь разглядела, что, кроме шляпы, в нем ничего не было от очаровавшего ее с первого взгляда образа ковбоя. На нем не было штанов из оленьей кожи, одет он был в саржевые брюки и голубую рубашку с подвернутыми рукавами.
Должно быть, взять шляпу велела ему Нелли, как и дед заставил ее приодеться и надушиться.
У Грегори были густые волосы с золотистым отливом и темные брови над голубыми глазами. Его явно сломанный когда-то нос не потерял своей привлекательности, а квадратная челюсть и четкий подбородок говорили о мужественности. Сказать по правде, он был просто великолепен.
Но Эллис-то совсем не великолепная. Не хорошенькая. Не соблазнительная, не женственная, не очень-то и стройная, без внешней чувственности, которая так привлекает мужчин.
Из сорванца она сразу же превратилась в работящую женщину, которая отлично скачет верхом, ловко ловит арканом коров, вполне справляется с небольшим породистым стадом и обходится без мужа и любовника…
— Отличный запах, — тихо проговорил Грегори.
Эллис кивнула, принюхавшись:
— Шашлык по-техасски — конек деда. Жареные на решетке ребрышки, острые перцы и… — Она смолкла под взглядом Грегори. Теплые волны, возникшие на месте прикосновения его пальцев, поднимались вверх по ноге. Его взгляд был как голубое пламя в неподвижном воздухе.
— Я имел в виду ваши духи, Эллис.
— Никогда не пользуюсь духами, — призналась она. — Сегодня исключение. Все ради деда, чтобы произвести приятное впечатление на Нелли. — Только бы Грегори не подумал, что она надушилась ради него. — Все остальное время я пахну потом и седельным мылом. И никогда не ношу платьев, чулок и туфель на шпильках…
