— Обижаешь, внученька! Да я как только Алина в дверь вошла, сразу поняла, что если тебя не смогла увлечь своим делом, то значит, ее мне в наследницы по ремеслу Бог послал! — и Клавдия Елисеевна командирским тоном произнесла: — Алина! Бери наперсток, иголку с ниткой вон в той шкатулке и садись, будешь учиться правильно делать тамбурный шов! Согласна? — она поверх шитья глянула на девушку.
— Бабусь! Ты что, мы же с ней в гости к Вадику Ефремову собрались, а ты — тамбурный шов! — возмутилась Рита и потянула Алину за руку. — Идем, поедим что-нибудь, а то к нему до Кунцевской ехать почти час!
Алина осторожно высвободила свою руку и, взяв с рабочего столика шкатулку с нитками, молча села рядом с Клавдией Елисеевной.
— Наш человек! — портниха улыбнулась Алине и, чмокнув ее куда-то в ухо, весело сказала:
— Ладно, сегодня бегите к своему закройщику, а учить тебя шитью буду потом. Всю оставшуюся жизнь.
Сказала и напророчила…
— Ну вот, опять опаздываем. А я обещала, что мы будем к восьми — ворчала Рита, когда они выскочили из метро. Оглядевшись вокруг, девушки прислонились к парапету и стали всматриваться в прохожих.
— Скорее всего, он и сам опоздает, особенно на встречу со мной, — оглядывая каждого встречного молодого мужчину, быстро говорила Рита. — Вадик всегда подчеркивает, что он на пять лет старше меня, что он давно уже взрослый. Правда, он и сейчас зависит от моей мамы, поэтому вынужден мириться с моими капризами.
— А откуда ты его знаешь? — спросила Алина.
— Наши мамы дружили со школьных лет, — ответила Рита.
— А почему твоя бабушка назвала его «твой закройщик»? — Алина с интересом посмотрела на сестру.
— Потому что она, как мне кажется, немножко завидует Вадику. Он хоть и молодой модельер, а уже достаточно известен в кругах специалистов. Скажу тебе по секрету, я подслушала один бабушкин телефонный разговор. Она кому-то жаловалась, что Вадик увел у нее такого знаменитого клиента, как Костя Райкин. А ведь тот шил у нее все свои концертные рубашки, — заговорщическим тоном сообщила Рита семейную тайну.
— Вадик шьет и рубашки? — удивилась в свою очередь Алина. — Ты же говорила, что его удел, главным образом костюмы и легкие платья.
— Понимаешь, у него сейчас сложное материальное положение, — нетерпеливо пояснила Рита. — Вадик хочет иметь собственное ателье когда-нибудь. У нас с этим пока никак. А вот для того, чтобы о тебе заговорили, заметили тебя в мире моды, нужно заполучить хорошую клиентуру и рекламу. И если клиентов ему поставляет моя маман, в тайне от бабули, то рекламу ему обещал Георгий Валентинович Громадский, но для этого нужны деньги, и немалые.
— А кто это, Громадский? — поинтересовалась Алина.
— Ну ты даешь, сестренка! Не знать известного на всю страну фотохудожника! Хотя в твоем купеческом Орле знают, наверное, Тургенева, Островского, а не Гошу нашего, — Рита не смогла сдержаться, чтобы не съязвить.
— Представь себе, что и работы Громадского я знаю, но не могла бы связать его с твоим закройщиком, — парировала ей в тон спокойным голосом Алина.
— Ну ладно, не сердись, Алинчик. — Рита еще раз повертела головой вокруг и, не увидев нигде Вадика, вдруг предложила: — Бежим на ту сторону, вон в том кафе пустой столик у окна. Будем есть мороженое и видеть выход из метро. Пусть, когда придет, теперь он нас ждет…
Рита с удовольствием облизывала шарик крем-брюле, тогда как Алина тыкала ложкой в растаявшее мороженое и рассеянно смотрела по сторонам.
Кроме девушек, в кафе сидело несколько мужчин, которых сюда явно загнало не желание полакомиться холодными сладостями, а возможность опрокинуть чарку-другую горячительного, пока не заметила сварливая буфетчица, да поговорить с друзьями за горькое свое житье.
— Алина! Неужели тебе и впрямь хочется всю жизнь возиться с тряпками, нитками, выкройками? Я как посмотрю на бабулю или мать, когда они во время примерок на коленях с полным ртом булавок ползают перед какой-нибудь заказчицей, а та, скривив губы, морщится и капризничает, — ей богу, кажется, взяла бы иголку да и вколола бы в толстый зад этой тухлой примадонны, — Рита с пристальным интересом рассматривала лицо сестры. — А ты, такая красавица, и в портнихи! Да с твоими данными не шить кому-то, а самой впору демонстрировать шикарную одежду.
— Ты знаешь, Рита, желание стать кутюрье, по-моему, родилось вместе со мною, — задумчиво произнесла Алина.
— Стать кем? — переспросила ее сестра.
— Кутюрье. Это французское слово. В буквальном переводе оно означает «мастер высокой моды», — спокойно объяснила Алина. — Я едва научилась ходить, а уже, по словам моей мамы, из бумаги и лоскутов делала платья куклам…
— Ну, все девчонки в детстве что-то шьют для своих кукол, — вставила Рита.
— А я не просто шила, я долго обдумывала каждую модель, кроила, вымеряла сантиметр за сантиметром. В третьем классе сама записалась во Дворец пионеров в кружок кройки и шитья.
— Фу, скукотища там была, представляю! — Рита жеманно поджала губы.
