Странно, когда молодая и красивая женщина предпочитает модным платьям старомодные тряпки. Еще более странно, если при этом она прячет свой незаурядный ум и изо всех сил старается показаться пустоголовой блондинкой. У Виолетты Кэмпбелл свои причины на то, чтобы так себя вести — ее бросил муж, и, по прогнозам врачей, детей у нее не будет никогда. Виолетта привыкла быть одна, и сама не понимает, зачем предложила незнакомцу, говорящему с французским акцентом, переждать грозу у нее дома…
Виолетта Кэмпбелл артистично прыгала на одной ноге по направлению к кухне, когда кто-то позвонил в дверь.
Она не обратила на звонок никакого внимания: сейчас ей было просто не до того. Морщась от боли и смахивая катившиеся из глаз слезы, Виолетта проковыляла к раковине. После нескольких часов, проведенных на ярком солнце, кухня показалась ей мрачнее погреба. То ли ее глаза еще не успели привыкнуть к недостатку света в доме, то ли и впрямь укус взбесившейся пчелы не лучшим образом повлиял на зрение.
В дверь снова позвонили.
— Послушайте! — раздраженно крикнула она. — Я не могу сейчас открыть, потому что со мной только что произошел несчастный случай! Подождите пару минут! Ничего с вами не случится!
Виолетта осторожно присела на кухонную стойку, облицованную красной плиткой, сняла сандалии и поставила правую ногу в раковину. После открытия собственного магазинчика под названием «Зеленый рай» она решила, что теперь будет носить только широкую и удобную одежду. Ее сестры все время язвили, что Виолетта выглядит так, будто заказывает свои платья по каталогу цыганской моды. И вот теперь длинная юбка ужасно мешала ей как следует рассмотреть больную ногу. Стоявшая поодаль чашка опрокинулась, какая-то ложка с металлическим звоном упала на пол. Одна из многочисленных кошек — то ли Вредина, то ли Сатана — вдруг прыгнула на край раковины, видимо, решив, что хозяйка давненько не чесала ее за ушком и должна сделать это прямо сейчас.
Но Виолетте было не до нежностей: боль в ноге заставила ее забыть обо всем на свете. Похоже, что пчелиное жало засело глубоко под кожей. Теперь-то можно было позволить себе выплакаться всласть, не беспокоясь о том, что скажут окружающие. Это была одна из немногих привилегий, которыми могла наслаждаться одинокая разведенная женщина.
В последнее время из-за пчел на ферме стало совершенно невозможно гулять. Не иначе как их привлекала Камиллина лаванда, которая вот-вот должна была зацвести. Но ведь сегодня Виолетта и близко не подходила к цветам, да и с пчелами она всегда отлично ладила.
Со всеми, кроме этой. Кажется, укусив человека, пчела умирает? Виолетта очень надеялась, что это действительно так. Очень хотелось верить, что ее мучительница скончалась в страшной агонии.
Раздался очередной звонок в дверь.
— Черт побери! Да перестаньте же трезвонить! Я не в состоянии вам открыть, так что входите сами или оставьте меня в покое!
Виолетта мужественно стиснула зубы и принялась обрабатывать покрасневшую и распухшую ногу антибактериальным мылом. В стеклянном шкафчике у нее над головой стояла аптечка с лекарствами, но, потянувшись было наверх, Виолетта тут же застонала от острой боли.
Тем временем к первой кошке присоединилась вторая. Хотя обе прекрасно знали, что делать им здесь совершенно нечего, они уселись по обе стороны от раковины и с любопытством уставились на хозяйку. Юбка Виолетты намокла. На лбу выступила липкая испарина — от жары и от перенесенного шока. Лак, которым были покрыты ногти на ногах, уже начал трескаться, а ведь Виолетта просто терпеть не могла облупившийся лак!
— Кто-нибудь дома?
Словно кролик, почуявший лису, при звуке этого совершенно незнакомого голоса Виолетта насторожилась и вскинула голову. Впрочем, где-где, а уж в этой кухне лис точно можно было не опасаться. После развода Виолетта вернулась в дом, принадлежавший ее родителям, — главным образом потому, что он пустовал. Когда умер отец, а следом и мама, их старая ферма в Вермонте пришла в сильное запустение, и теперь можно было не бояться, что кто-то из родственников вдруг решит устроить здесь семейные посиделки.
Виолетта всегда чувствовала, что здесь она дома. У ее матери был неплохой вкус во всем, что касалось мебели и отделки комнат, но Виолетте хотелось свить себе гнездышко по собственному усмотрению, особенно после того, как Симпсон, ее бывший муж, буквально выставил ее из их общей квартиры, куда вслед за тем привел какую-то мымру. Но все это осталось в прошлом. Обосновавшись под родительским кровом, к имевшейся кухонной мебели Виолетта добавила маленький розовый диванчик и кресло-качалку. Окна, выходившие в сад, были украшены красно-белыми ситцевыми занавесками. Там, куда проникало достаточно солнечного света, она расставила горшки с цветами. На круглом дубовом столе лежала разделочная доска в форме сердца.
Все было бы просто отлично, если бы в настоящий момент из прихожей не доносились чьи-то тяжелые шаги.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — повторил голос.
В общем-то Виолетта не особенно переживала из-за того, что кто-то разгуливал по ее дому. В Белых Холмах все соседи отлично друг друга знали, а серийный убийца вряд ли стал бы сознательно привлекать к себе внимание и громко спрашивать, дома ли хозяева. Но вот странный акцент гостя… Даже не столько акцент, сколько необычный тембр его голоса — низкий, волнующий, притягательный…
