Марья призадумалась. Вырваться из светлого чердака, чего лучше! Посмотреть, что там происходит за кремлевскими стенами! Прокатиться с ветерком, поглазеть на оживленную дорогу, на богомольцев, бредущих к Троице. Вот только возили ее уже. Была на Крутицком подворье, и к Николе Явленному возили, и к Иоанну Предчете, что в Коломенском. Ничегошеньки она по дороге не видела через плотно закрытые окошки. Впрочем, если самой исхитриться и выглянуть в окошко, что увидишь? Везут ночью, чтобы никого не встретить по пути. А если попадется случайный путник, его плетью сгонят с дороги. В монастырь тоже въезжают ночью, когда ворота заперты и нет ни одного богомольца, а всем монахам наказано тихо сидеть по кельям. В полутемном храме ни души, только свечи теплятся у икон. Вот и все богомолье. Да и повезут тихим ходом. Умрешь с тоски в душном возке, глядя на постные лица верховых боярынь.
– Нет, не хочу, – сказала Марья, – в другой раз.
– Как же развеять тоску? Позвать в крестовую четчика? Пусть почитает Великие Четьи-Минеи.
Марья только вздохнула. Михаил Федорович предложил другое развлечение:
– Кликнуть старуху-сказочницу… Пусть расскажет из божественного… Про святых угодников…
Марья обернулась к Милюковой, стоявшей в дальнем углу палаты, опустив очи, как подобает скромной боярышне.
– Эй, Машка! Хочешь послушать про мученика Василиска?
Милюкова вздрогнула как кобыла, ужаленная слепнем в самое нежное место. Великий государь совсем растерялся. Он не знал, что придумать.
– Не хочешь про угодников Божьих? Про что же хочешь послушать?
– Про что?.. Не знаю… Послушала бы про заморские страны. Как там живут, какие у них нравы и обычаи.
– Занятно! – кивнул головой Михаил Федорович. – Только кого кликнуть? Из Посольского разве? Подьячий Сукин в заморских краях бывал.
Марья скривилась при одном упоминании Сукина. Дьяки и подьячие Посольского приказа хитрые и двуличные, как на подбор. Марья убедилась, что их бесполезно расспрашивать о чужих краях. Молчат, словно опасаются выдать посольские тайны. Недавно Марья беседовала с дьяком Семеном Заборовским, который распоряжался казнью воренка. За эту ли или иные заслуги с Заборовского сняли опалу и вернули в Посольский приказ. Марья спросила дьяка, можно ли ей поговорить с иноземными послами. Заборовский отвечал:
– Послов к супруге великого государя и к царицам никогда не допускают. А буде иноземный посол попросится повидать великую государыню, ему против той просьбы дают ответ, что государыня ныне хворает и никого не принимает.
– Отчего так говорят? – не унималась Марья.
– Государыня, в Московском государстве женский пол неученый, породным разумом простоват и на посольские отговоры несмышлен и стыдлив, понеже от младенческих лет живет в тайных покоях и опричь самых ближних родственников иных людей не видит.
– Выходит, не видать мне иноземных послов как своих ушей?
Посольский дьяк оглянулся за спину, еще ниже склонился и шепнул еле слышным голосом:
– Для того, государыня, устроена потайная комната над Святыми сенями.
Святые сени, расписанные нравоучительными притчами из Святого Писания, были преддверием Грановитой палаты, в которой принимали послов. Из разговора с посольским дьяком Марья узнала, что скоро предстоит прием сибирского царевича и касимовского царя. В день приема она велела отвести ее в потайное помещение над сенями. Тайная комната была обита плотной стеганой тканью, пол покрыт толстым войлоком. В стене устроено маленькое смотрительное отверстие, выходящее под своды Грановитой палаты. Отверстие было забрано железными прутьями, столь частыми, что из самой палаты невозможно было определить, сидит ли кто-то за смотрительной решеткой.
Сибирский царевич Мотла Кучумович был одним из семидесяти сыновей последнего сибирского царя Кучума. Сибирская земля покорилась русскими и большинство кучумовичей кормилось государевым жалованием. Кучумовичи почитались царевичами, но их, конечно, не равняли с иноземными королями, шахами и султанами. Сие подчеркивалось чином встречи.
Самых важных и почетных гостей, например иноземных послов, встречали тремя встречами. Менее важных – двумя, а посланников и гонцов – только одной. Сибирского царевича Мотлу Кучумовича и касимовского царя Араслана Алеевича встречали средним чином. Первой встречей на Красное крыльцо выходил князь Федор княж Иванов сын Мерин-Волконский, а второй встречей в Святых сенях встречал Петр Петров сын Головин. Красное крыльцо было заполнено служилыми людьми младших разрядов, которые стояли на ступенях лестницы в богатых одеждах, выдаваемых на время приема из царской казны. Даже подьячие в этот день щеголяли в цветном платье, а жильцам выдавали бархатные и объяринные терлики и золотные шапки.