Любовь по-французски полностью

Мужчины со своими любовницами или женами разъезжали в экипажах по Елисейским Полям или в Булонском лесу. Изысканные платья дам, шляпки, украшенные перьями, и боа подчеркивали достоинства женской фигуры в форме песочных часов, что достигалось с помощью жестких корсетов из китового уса. Мужчины во фраках, с моноклями, в шелковых цилиндрах, с гордостью говорили о своих победах над женщинами. Как утверждал в своей «Психологии любви» (1889) Пьер Дарбле, «уважение к мужчине зависит от красоты его любовницы»2.

Любовников больше не интересовали встречи на природе, если только речь не шла о каком-нибудь роскошном приморском курорте вроде Трувиля, Дьеппа или Довиля, где среди прочих развлечений можно было полюбоваться женщинами и мужчинами в купальных костюмах, полностью закрывающих тело.

Марсель Пруст, величайший французский романист XX столетия, ностальгически вспоминал о своих поездках в детстве с матерью в Кабур, который в романе назван Бальбеком, где они останавливались в Гранд-отеле, и бесконечно восхищался «девушками в цвету», каждый год прибывавшими на пляж. Даже когда мы с мужем останавливались в Гранд-отеле в 80-х годах, в нем все еще сохранялась атмосфера тех дней, и женщины на пляже по-прежнему демонстрировали свои туалеты. Мой муж, никогда прежде не видевший дам, загорающих topless , подметил достоинства сложения правнучек очаровательных прустовских девушек.

Фонтенбло тоже было излюбленным место отдыха обеспеченной публики. Расположенный неподалеку от Парижа городок, в котором было удобно провести ночь, стал идеальным местом для влюбленных, которые, подобно Жорж Санд и Альфреду Мюссе в 30-х годах XIX века, не хотели привлекать к себе внимания. Некоторые гостиницы здесь были известны своей особой деликатностью. До сих пор высокопоставленные правительственные чиновники предпочитают назначать встречи в Фонтенбло.

Пожалуй, и теперь ни одно место в мире не способно соперничать с Парижем, который был и остается городом любви. Он снова открыл свои улицы и бульвары всему, что привносит пикантность в городскую жизнь: торговле, искусствам, политике и любви. В центре города по обоим берегам Сены расположились бесчисленные рестораны, кафе, гостиницы, магазины, театры, церкви, общественные здания и парки, где могли бы встретиться и полюбить друг друга мужчины и женщины, принадлежащие к самым разным социальным слоям. Послав письмо, которое доставлялось в тот же день, можно было назначить свидание в великолепном здании оперы Гарнье – Гранд Опера. Несколько слов, невзначай брошенных через прилавок продавщице, заканчивались встречей поздним вечером в кабаре на Монмартре. Парочки из рабочей среды, успевшие отложить достаточную сумму денег, наверное, ходили под ручку, выбирая ресторанчик, чтобы отпраздновать свадьбу. Если жених и невеста были католиками, накануне свадьбы они обязательно приходили к приходскому священнику, который учил их, как жить в ладу с религиозными предписаниями. Я отлично помню, как мы с моим другом-католиком Патом Макгрейди зашли в старинный храм в Туре, когда приехали по студенческому обмену во Францию, и дружелюбный священник принял нас за влюбленных, которым нужен совет перед свадьбой. Несмотря на свободу отношений, которую допускали многие мужчины и женщины до женитьбы, браки по-прежнему совершались не только на небесах, но и на Земле. Благодушные и безвкусные буржуазные парочки стремились к прочным союзам, надеясь на семейное счастье. Как лаконично заметил Роджер Шаттак в своей замечательной книге «Золотоносные годы» (Banquet Years): «Любовь длиться вечно не может, но брак должен»3.