— Да, — шепнула она ему и поцеловала в щеку. — И Ксюша тоже.
Эрман был растроган и даже горд тем, что почти сразу завоевал доверие своих девочек. И быстро шепнул, что им нужно сделать для ускорения процесса.
— Эрман? — подбежала Мира, смотря на него с вопросом. — Все хорошо?
— Да. Определялись с датой.
— Для чего?
— Для нашей свадьбы, конечно.
— Ох, Эрман…
— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросил Эрман, поднимаясь с колен. — Я влюбился в тебя, как только увидел в том клубе. Я поверить не мог, когда ты согласилась поехать со мной. И только утром понял, что я для тебя всего лишь эпизод. Я не злюсь, нет. Я был расстроен, что ты не запомнила моего имени, но и счастлив, потому что ты не знала кто я. А сейчас, когда девочки так верят мне, я не могу их подвести.
— И поэтому договаривался с ними насчет даты? — изумленно говорила Мира.
— Не совсем. Ты сама сказала, что им лучше не врать.
— Ты что сказал им про наш уговор? Эрман!?!
— А что мне оставалось делать? Ты сама сказала, что выйдешь за меня только после того, как закончится шоу. И детей мы сможем забрать только после того как распишемся.
— Эрман! — возмущенно крикнула Мира, пытаясь прервать поток его мыслей, и он замер, как и близняшки.
— Мира, ты что, не любишь его? — спросила Катюша и, обернувшись к ним, Мира увидела глаза Ксюши, наполненные слезами.
— Люблю. Просто он не имел права так делать. Он не оставил мне выбора.
— Ты не хочешь нас больше?
— Конечно, хочу. Что за вопросы? Просто…
— Так ты хочешь кольцо или нет? — сердито спросила Катя, упирая руки в бока.
— Хочу…
— Вот и отлично, — прервала ее Катя и повернулась к Эрману.
— Кольцо дома. Фамильная ценность, — тут же выдал он.
— Мы с вами поедем, можно?
— Можно? — спросил Эрман, поворачиваясь к Ольге Николаевне.
— Ну, да.
— Отлично. Собирайтесь, познакомлю вас с бабушкой.
— Эрман!?
— А что? Она всю жизнь о внучках мечтала. А тут сразу две. Красивые, умные.
— Иди, одевайся, — подтолкнула Катя Миру и, взяв руку Эрмана, повела в комнату. — Я помогу.
— В чем?
— В поимке невесты, — бросила Катюша, как ни в чем не бывало.
— А ее нужно поймать? — улыбался Эрман, понимая, что влюбиться в эту чудную головку очень легко.
— Ксюш, как называются дикие лошади женского пола?
Эрман прыснул в кулак и едва не упал на спину, когда Ксюша, подлетев к нему, пыталась постучать по спине.
— Все! Все! Я больше не кашляю, — сквозь смех говорил он.
— Много вещей не бери. Эрман привезет нас к вечеру.
Наблюдать за ними было большим удовольствием. Катюша хоть и была одного возраста с Ксюшей, но явно руководила всем. Она даже помогала Ксюше укладывать вещи в рюкзачок.
— Как зовут нашу бабушку?
— Каролина Вячеславовна.
Переглянувшись с ними, он подавил очередную улыбку, замечая, как на их лицах застыло непонимание, и щелкнул по носу обеих.
— Зовите ее просто бабушка. И еще, будет лучше, если вы нас с Мирой, будете называть мама и папа, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов, идет?
— Нам это подходит, — деловито заметила Катюша и, взяв его под руку, подождала, пока Ксюша сделает тоже самое.
Даша была зла, потому что всю ночь ворочалась и вспоминала их поцелуй в машине.
А ведь ей еще на свидание идти сегодня.
Итог — сонная, злая и голодная она вылетела из подъезда, треснув дверью так сильно, что едва не отбила руку Марку.
— Что ты здесь забыл?
— Мы ж договорились, что я тебя заберу, забыла? — улыбнулся Марк, поднимая вверх пакет с известной кондитерской и стаканом кофе.
— Боже, я тебя сейчас готова сама расцеловать, — прошептала она, увидев эту красоту, но заметив, как он расплылся в улыбке, тут же осадила. — Но не буду. Еще понравится. И мы не о чем не договаривались.
— Люблю, когда ты такая, — улыбается он, показывая рукой на машину.
— Сочувствую.
Пока они ехали, Даша с удовольствием съела бутерброд, посылая ему плюсик в карму, что это не сладкая булочка, а сытный перекус. Смотря на уверенный профиль Марка, Даша приходила к мысли, что он очень красив, что было очень некстати. Потому что она не планировала с ним сближаться.
— Думаешь о вечере?
— Что? — переспросила Даша, не сразу поняв, о чем он.
— Говорю, думаешь о свидании? — улыбнулся он, и она закатила глаза.
— Нет.
— А о чем?
— О том, что это было прекрасное утро, пока ты не заговорил.
— Врешь. Ты не сводишь с меня глаз почти от самого дома. Нравлюсь? — подмигнул он ей и она отвернулась. — Да ты не стесняйся, я никому не скажу.
— Уповаю только на одно, что твои дети пойдут в соседа, — покачала головой Даша, не удивляясь его самомнению.
— Уже и о детях наших думаешь? — усмехнулся он. — А ведь мы вчера только первый раз толком поцеловались. Если честно, я бы повторил.
— Повтори.
— Правда?
— Конечно, нет! — ответила она, и он понял, что это была ирония.
— Злючка.
Повернувшись к нему, она прожгла его взглядом, и он, пожав плечами, отвернулся, не проронив ни слова до самой работы. Паркуясь, он заметил, что она не стала ждать, и усмехнулся.
Боится, что их увидят.
— Могла бы, и подождать меня, — бросил он тихо в раздевалке.
— Пес тебя будет ждать. А у меня есть работа, как и у тебя.