Версия служебного романа, развивавшегося в тесных условиях современного производства. Попросту говоря, в провинции, на заводе, а не в уютной статистической конторе в центре Москвы. Прошу не принимать все написанное за завуалированную пошлятину. «Любовь по-собачьи» означает, что некий мужчина использует собачий стиль поведения для достижения цели, а не физиологические особенности известного выражения. Проще говоря, он не заморачивается антуражем, где поймает, там и любит. Как всем собакам мужского пола, ему не нужна теплая квартира и бокал вина.
1.
На каждом предприятии, особенно с развитой инфраструктурой, есть маленькие и не очень помещения, закрытые от случайных прохожих. Чтобы не совали нос в разные котельные, венткамеры, складики и просто чуланчики. Зачастую они наглухо забиты или на них висит внушительный амбарный замок. Чтобы народ не укладывался спать средь бела дня.
Ключи от дверей в эти каморки папы Карло находятся у избранных людей, наделенных властью или просто доверием начальства. До недавнего времени я имел доступ в эти «нычки», складывая свой многочисленный инструмент и материалы. Так как имел весьма расплывчатую формулировку собственной деятельности.
Несколько месяцев назад отношения мои с большим боссом испортились, молодой шеф заимел новую компанию, хлопающую ему в ладоши по любому поводу. Выслушивать брюзжание престарелого мастера надоело, и он резко прекратил все контакты со мной. Меня отрезали от внешнего мира, забрали все выданные негласно полномочия и подобрались к личному пространству. Зашли разговоры даже о моем кабинете, из которого меня почему-то срочно надо выселить.
Одно из последних доступных мест на производстве осталась небольшая венткамера, куда я снес буквально все. Полагая, что грядут суровые времена и мне придется заниматься непосредственной работой буквально на коленке, я сложил инструмент и запчасти в несколько коробок и перенес в небольшую узкую комнату, заполненную шумом от работающих вентиляторов.
Несколько дней назад я не смог открыть дверь венткамеры. Время самое рабочее, около 11 утра. Час назад я заныривал в каморку за роликами для рохл, которые собирался менять. Еще час назад я закрыл дверь своим ключом. Но, когда мне понадобилась новая партия роликов, дверь не поддалась. Я покрутился вокруг, попробовал несколько раз ее открыть, но тщетно. Английский замок принимал мой ключ, но открываться не хотел.
Я позвонил мастеру, общающемуся непосредственно с шефом, и попросил подойти к венткамере. Мастер был один из немногих, кто сохранил свое лицо и не кидался на меня наподобие цепного пса, получившего команду «фас».
Но что он мог сделать, дверь не открывалась!
Тогда он позвонил шефу, потому что ключи от двери были только у него и меня. Шеф не ответил.
– Он поменял замок? Ты не знаешь? Меня не было здесь около часа, за это время личинку вполне можно поменять.
Мастер не знал или прикидывался, что не знает. Он пообещал мне перезвонить и побежал в цех.
Через полчаса мастер бодро отрапортовал
– Не волнуйтесь! Это шеф как-то закрыл, без него не получится открыть! Он сам сейчас в головном офисе, как только появится, я вам позвоню. Мы откроем эту чертову дверь!
Непонятно. Как можно закрыть, что другой человек дубликатом ключа не смог бы открыть? Вывод прост – он поменял замок, не сам, конечно. На углу здания висела камера видеонаблюдения, наверно, он увидел мои телодвижения. И захлопнул передо мной искомую дверь.
Знай свое место, дядя. Ну, значит, так и запишем.
Прошло три часа.
Я был в своем кабинете, работа встала. Звонок мастера.
– Саныч! Я у двери, подходи! Он открыл ее.
Подхожу, на крылечке сидит мастер с отсутствующим видом. Большой грузный мужик отвернул голову в сторону.
Дверь открыта, я захожу в помещение, забираю, что мне надо и выхожу. Все?
Напоследок решаю проверить замок. Вставляю ключ, замок щелкнул и … закрылся. В недоумении смотрю на мастера, он смотрит на меня.
Он был там все время. Закрывшись изнутри.
Пока я дергал дверь, пытаясь ее открыть. Пока ждал мастера и с ним еще несколько раз пробовал провернуть ключ. Все это время он, затаив дыхание, молча стоял у двери с другой стороны. Предусмотрительно выключив звук на телефоне, чтобы себя не выдать.
2.
Мастер воспринял новое знание стоически. То есть, совсем никак не воспринял. Лицо его, натянутая шкура толстого человека, малоподвижное и лишенное мимики осталось спокойным. Этот современный индеец, вышколенный и выдрессированный, не хуже медведя в цирке, лишь неопределенно хмыкнул и пробормотал себе под нос.
–Мало ли, может, ему надо было там быть…
Не сомневаюсь. Еще как надо. Особенно, учитывая его половозрелый возраст, находящийся в стадии расцвета. Только давай.
Мастер двинулся по своим делам, я остался в раздумье.
Что все это напоминает?
…Случилось мне восемнадцать, и мой папаша решил, что пора. Хватит играться, надо и поработать. Тем более, что я, не успев поступить в институт, через год его бросил.
После такого фортеля жди беды. Отец рассвирепел не на шутку и привел меня в ПАТП. Пристроил оболтуса учеником слесаря-сантехника на восемьдесят рублей в месяц. Привели меня в грязную мастерскую к одному мужичку в засаленном комбинезоне. Учи уму разуму.
Дядя Сережа. Так я его называл, таким он был по сути для меня. Мужик лет пятидесяти, всего повидавший, рассудительный и спокойный. Он показал, как собирать, разбирать водопроводные краны и упорхнул по делам. ПАТП огромное, где его найдешь. Пришлось самому крутиться. То там кран потечет, но сям. Солярку залей в печку, мазута накачай из бочки для котельной. Весело. Весь чумазый как черт.
