Все они ждали с моей стороны какую-то бурю, принимая мое поведение за преддверие какого-то срыва или скандала.
Челси, Эрик и Тина зовут меня прогуляться по набережной, но я вяло отнекиваюсь от предложения. Вместо этого я сажусь в свой форд и выезжаю со школьной парковки.
И направляюсь к той, кто морально уничтожил меня месяц назад.
К той, кто лишила меня веры в тех, кто рядом, пошатнув в моей голове понятия верности и справедливости.
К той, кто безжалостно уничтожила внутри меня что-то важное.
То, что назло мне, восстанавливаться не хотело.
Я готова назвать себя самым невезучим человеком на свете, когда захожу в назначенное время в кафе, и первым, кого вижу, это увлеченных разговором Софи и Мэта за столиком напротив входа. Парень что-то эмоционально рассказывает девушке, все время взъерошивая свои отросшие на макушке волосы. Сама Софи слушает внимательно, и немного хмурясь. Словно переживая за Мэта и искренне желая разделить его беспокойство.
Платиновые волосы Софи сегодня были уложены в две незатейливые косички, она была одета в обычные шорты, футболку и клетчатую майку. Мэт поверх белой футболки тоже надел подобную рубашку в красно-черную клетку. Снова непроизвольно обвожу взглядом его очерченный волевой подбородок, скулы и нахмуренный лоб. Различаю имя Итона в их разговоре и почти слышу свое. Но когда другие посетители снова толкают меня, намекая, что я мешаюсь, я нахожу в себе силы горделиво отвести от ребят взгляд, и двинуться в противоположную сторону от них.
Кимберли Росс вижу сразу.
Она заняла дальний столик у окна и сейчас скованно осматривалась по сторонам. Синяя юбка, красивые скромные босоножки, белая закрытая кофточка, классическая оправа очков. Такие же русые волосы, как у меня, были убраны в низкий хвост, и в целом, Кимберли Росс выглядела как типичная студентка какого-нибудь музыкального колледжа.
Не знай я, что она профессионально владеет игрой на фортепьяно и скрипке, я бы сочла ее за скромную заучку.
Когда ее карие глаза различают в толпе меня, девчонка заметно бледнеет.
– Хейли …
Я, игнорируя ее сиплое приветствие, и, сев напротив, сразу принимаю закрытую позу: складываю руки на груди, вперив в девушку стальной взгляд.
– Ты хотела поговорить, – почти сурово отчеканила я, скрывая за этой грубостью невыносимую пожирающую изнутри боль. – Я слушаю.
Девушку пугает мой холод, но она быстро берет себя в руки.
– Я не хотела, чтобы все так получилось …
Едко хмыкнув, иронично поднимаю брови, осаждая ее бормотание.
– Как, так?! Как, Кимберли Росс?
Специально едко выделяю ее имя и это еще сильнее напрягает девушку. Но она выдерживает мою сталь и ровно, до опасного твердо, проговаривает:
– Я не виновата в том, что твой дед является и моим дедом тоже.
Рефлекторно выдыхаю, чтобы уменьшить боль от этого пулевого ранения.
– Ты так считаешь? – ледяным голосом обращаюсь я к ней, сжав пальцы в кулак под столом.
Девушка, нервно моргнув, все же твердо кивает.
– Я не понимаю, почему ты злишься, Хейли…. – она почти расстроенно разводит руки в сторону, наклонившись ко мне. – Это ведь ничего не меняет…
Ее искреннее недопонимание происходящего служит мне почти очередным ударом.
Девушка пугливо дергается, когда мои ладони звонко ударяются по столешнице, отчего некоторые поворачиваются к нам с возмущенным или пугливым взглядом.
Но мне плевать.
Сейчас меня волновала только Кимберли Росс.
– Это меняет все! – цежу я, мысленно напугавшись того, что снова перестаю себя контролировать. Что снова выхожу из себя и не могу быть равнодушной к тому, что так сильно подкосило меня.
– И, если тебе больше нечего сказать, то я ухожу.
Кимберли открывает рот и так же быстро закрывает его, растерявшись от того, что я веду себя так категорично. Она расстроенно и пугливо пытается воззвать меня к разуму своим сочувственным взглядом, но у нее не получается.
– Я говорила тебе, что нам незачем встречаться. И тебе стоило меня послушать.
Поднимаюсь на ноги, но моментально каменею, когда миниатюрная рука Кимберли хватает меня за запястье. Чувствую, как это касание обжигает, меня и понимаю, что сейчас я на грани истерики.
Я не хотела общаться с ней.
Я не хотела видеть ее.
Слышать.
Знать о ней.
Я не хотела приближаться к ней.
Вообще.
Я медленно поднимаю свой тяжелый взгляд, в котором уже собрались грозовые тучи. Кимберли, определенно, боялась меня, но какое-то ненужное мне сочувствие искренне плескалось в ее беспокойном взгляде.
– Тебе больно, я понимаю, Хейли…
Прерываю ее тем, что резко одергиваю левую руку и обнимаю это запястье, ошпаренное ее прикосновением, своей правой рукой. Словно мечтая унять этим немой ожог, который она нанесла мне.
– Нет, Кимберли, – отчеканила я, подарив ей еще один уничижительный взгляд. – Не понимаешь.
И, гордо развернувшись, бегло спешу покинуть помещение, чтобы успеть совладать со своими эмоциями и не дать им вырваться в этом людном месте.
Так как я трусливо смотрю себе под ноги, я, конечно же, не вижу, как беспокойно меня провожают светло-зеленые глаза человека, который приносил мне не меньшее количество боли, чем Кимберли Росс.
