Эмили молча кивнула. Вначале, охваченная диким ужасом, она уже готова была все ему рассказать. Но потом... Нет, решила она. Хотя теперь кошмары мучили ее не каждую ночь, память о пережитом была еще слишком свежа... Эмили не могла заставить себя вновь воскресить в памяти то, что произошло в тот ужасный день... Нет, не могла.
– Вы кричали, Эмили... умоляли кого-то пощадить вашего отца. А потом вы просили его встать...
– Не надо! – крикнула она так, что у него все похолодело в груди. Ее ладонь зажала ему рот. – Не произносите этого! Я не могу! Я не выдержу, если мне снова придется через это пройти! Неужели вы не понимаете, я... я не могу!
Андре немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Эмили вдруг забилась в его руках, но он только крепче стиснул ее.
– Эмили...
– Андре, прошу вас... – Губы ее дрожали. – Я не могу об этом говорить. Просто не могу!
Голос ее оборвался на истерической ноте. Андре молча вглядывался в ее лицо. Мысли у него разбегались. Его не покидала уверенность, что ее ночной кошмар – продолжение ужаса, который ей пришлось пережить. И что бы это ни было, он прятался в тайниках ее памяти... по крайней мере пока.
– Если не хотите, можете ничего не говорить, – ласково сказал он и снова мягко опустил ее голову к себе на плечо.
– Вы... вы меня не заставите?
Она всхлипнула... точь-в-точь как перепуганный насмерть ребенок. И, несмотря на жалость, разрывавшую его сердце, Андре едва не рассмеялся.
– Как я могу вас заставить, пока вы сами не захотите? – невозмутимо спросил он. Его сильные ладони ласково поглаживали Эмили по спине, и он заметил, что она понемногу успокаивается.
Из груди Эмили вырвался хриплый вздох. Уткнувшись носом ему в плечо, она вдруг глухо пробормотала:
– Вы добры ко мне... как Оливия. Она тоже никогда не заставляет меня рассказывать.
Андре решил поразмышлять на досуге. Вырвавшиеся у Эмили слова только подтвердили его подозрения, что все привидевшееся Эмили она когда-то пережила наяву.
– Господи, я совсем забыл... У меня кое-что для вас есть, принцесса. – Осторожно отстранившись, Андре сунул руку за пазуху, потом взял ее руку и что-то положил ей на ладонь.
– Что это? – с любопытством спросила она, знакомым жестом склоняя голову к плечу. Кончиками пальцев она чувствовала прохладную гладкую поверхность.
– Это кристалл. Среди моих... – Он вовремя спохватился. – ... Среди членов моей семьи существует поверье, что такие кристаллы обладают магической целебной силой. Тетушка, к примеру, всегда носила один в кармане.
– Правда? Ой, а я думала, такое водится только у цыган! – Головка Эмили опять склонилась к плечу. – Наверное, ваша тетушка была очень суеверной.
– Да, возможно, так оно и есть. – Андре готов был надавать себе пощечин. С чего он взял, что она об этом не знает? А может... Стараясь не выдать волнения, он впился взглядом в лицо Эмили. Догадалась ли она? Судя по всему, нет. Облегченно вздохнув, Андре продолжал: – Он на редкость красив. А если поднять его к солнцу, то можно увидеть внутри маленькую радугу.
– Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз видела радугу... – слабо улыбнулась Эмили, – что я даже с трудом могу ее представить.
– Простите, принцесса. – Андре выругался про себя. – Я подумал, кристалл может вам понравиться... Мне вовсе не хотелось вас огорчать.
– А я и не огорчилась, – поспешно возразила она. Пальчики Эмили ласково коснулись его руки. – Спасибо вам, Андре. Он всегда будет со мной, обещаю. Положите его на столик возле кровати. – Он сделал, как она просила, и снова повернулся к ней. – Вы сегодня так поздно... Я вас уже не ждала.
– Если честно, я заметил вашу сестру. Она шла в Рэвенвуд, – схитрил Андре. Острое чувство вины вдруг захлестнуло его. Но не мог же он признаться, что видел Оливию в таборе.
– Да... – Уголки прелестного рта чуть заметно опустились. – Ей пришлось вернуться... Надо было поработать вечером. Этот цыганский граф платит ей за то, что она ведет его счета.
– Ну, вот так я и догадался, что вы одни. Мне и в голову не пришло, что вы уже спите.
– Я... я ведь не знала, что вы придете. – Эмили чуть заметно порозовела, рука ее метнулась к груди. Девушка только сейчас сообразила, что на ней нет ничего, кроме ночной сорочки.
– Завтра в Гринборо открывается ярмарка, – поспешил Андре отвлечь ее внимание. – Я хотел спросить, не пойдете ли вы со мной?
Глаза ее широко распахнулись от удивления.
– Но... я не могу, – тихо сказала она и тут же поправилась: – Не то чтобы я не хотела, но... просто я не могу.
– Почему? – спросил он с прямотой, которая составляла главное его очарование. Взгляд Андре не отрывался от растерянного лица.
– Мне неприятно, когда все вокруг таращатся на меня. Я это чувствую, – объяснила Эмили.
– Если и так, то это только потому, что вы очаровательны.
– А вы? Вы тоже так думаете? – вырвалось у нее.
– На свете нет никого красивее вас, принцесса, – ответил он, кончиками пальцев приподнимая ей подбородок.
– Тогда почему же вы ни разу не пытались меня поцеловать?
– Я... я старался вести себя... – Он растерянно запнулся в поисках подходящего слова. – ... Как джентльмен.