Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как волнение медленно отступает. Он действительно был готов поддержать меня, и это давало силы. Я закончила сборы и, оставив чемодан у двери, села на диван, чтобы немного передохнуть.
Вечером мы встретились в аэропорту. Назар подошёл ко мне с рюкзаком на плече и лёгкой улыбкой на лице. Он выглядел спокойным и собранным.
— Ты готова? — спросил он, беря меня за руку.
— Да, теперь точно готова, — с улыбкой ответила я, крепче сжав его ладонь.
Мы направились к стойке регистрации, и я почувствовала, что вместе с Назаром смогу преодолеть любые трудности.
Назар
Когда мы приземлились, за окном аэропорта тянулись серые облака, а город, где Ната родилась и выросла, встретил нас мелким дождем и промозглым воздухом. Это место казалось таким чужим после тёплой, солнечной Италии. Всё вокруг выглядело мрачнее, суровее. Ната шла молча, погруженная в свои мысли, пока мы направлялись к её дому. Улицы были почти пусты: редкие прохожие прятались под разноцветными зонтиками, словно пытаясь добавить немного красок в серость. Под ногами хлюпала грязь, дома вокруг казались неухоженными и угнетающими.
Мы подошли к её подъезду, где облупившаяся штукатурка делала дом ещё мрачнее на фоне свинцового неба. Ната замерла у двери, словно собираясь с силами. Я положил руку ей на плечо, чувствуя её напряжение.
— Ты не одна, — тихо сказал я, сжимая её плечо. — Мы справимся.
Она кивнула и начала копаться в сумке, чтобы достать ключи. Дверной замок заскрипел, когда она повернула его с усилием. Мы вошли в квартиру, и перед нами предстал полный хаос: перевёрнутая мебель, разбросанные вещи, открытые шкафы. Квартира напоминала свалку, и на лице Наты отразилось потрясение.
— Господи… — прошептала она, её голос дрожал.
Она медленно прошла вперёд, её взгляд скользил по разрушенному пространству. Её пальцы вдруг замерли на одной из полок, где под разбитым стеклом лежала старая, порванная фотография женщины. Ната осторожно подняла её, и слёзы предательски заструились по её щекам.
— Это… это мама, — прошептала она, касаясь фотографии с такой нежностью, будто боялась потревожить её. Её руки дрожали, но она продолжала держать снимок, будто это была последняя связь с прошлым.
Я подошёл ближе и мягко обнял её за плечи, давая понять, что она не одна.
— Всё будет хорошо. Мы всё исправим, — тихо сказал я.
Она прижалась ко мне, и я просто держал её, давая ей возможность выплакаться. Было ясно, что она борется не только с хаосом вокруг, но и с собственными чувствами.
— Я не знаю, что делать, — прошептала она, когда слёзы иссякли. — Это всё… слишком.
— Начнём с малого, — ответил я. — Уберём здесь, чтобы вернуть хотя бы частицу порядка. А дальше разберёмся с долгами твоего отца. Найдём адвоката, заверим расписку, и никто не сможет заставить тебя отвечать за его ошибки.
Её лицо чуть расслабилось, она вытерла слёзы и кивнула. Мы взялись за уборку. Квартира постепенно начала приобретать более обжитой вид, хотя следы недавнего разгрома всё равно были заметны. Когда мы закончили, я сел рядом с ней на диван.
— Завтра мы пойдём к юристу, — сказал я, прикасаясь к её руке. — Разберёмся с документами, чтобы эти люди больше не могли тебя преследовать.
— А если расписка не сработает? — её голос был тихим, но в нём уже не было прежней растерянности.
— Тогда мы найдем другие варианты. Мы разберёмся, кто и что хочет от тебя, и всё решим по закону.
Она посмотрела на меня с благодарностью и усталостью в глазах.
— Я не знаю, что бы делала без тебя, Назар.
— Ты сильнее, чем думаешь, — мягко сказал я. — Я просто рядом, чтобы помочь.
Мы немного помолчали, сидя на диване, а её напряжение, казалось, немного ослабло. Несмотря на всё, что произошло, я видел, как в её глазах начал появляться проблеск надежды.
Ната
Сидя на диване в убранной квартире, я чувствовала себя лучше, чем в тот момент, когда нашла фотографию мамы среди разрушенного дома. Тогда мне казалось, что всё рухнуло и я потеряла контроль над своей жизнью. Но сейчас всё изменилось. Назар был рядом. Его спокойная уверенность помогала мне смотреть на вещи иначе.
— Это странно, — сказала я, нарушая тишину. — Я думала, что когда вернусь сюда и увижу этот хаос, не выдержу. А сейчас чувствую себя спокойнее.
— Почему странно? — спросил он, повернув ко мне голову.
— Я боялась, что сломаюсь. Но сейчас… мне не так страшно. Всё ещё тревожно, но я больше не чувствую той безысходности. Думаю, это благодаря тебе.
Он улыбнулся, чуть склонив голову.
— Ты всегда была сильной, просто не замечала этого.
Я кивнула, ощущая, как его слова действительно помогают мне. Раньше я думала, что обязана справляться с проблемами одна. Отец всегда говорил, что я должна быть независимой. Но Назар показал мне, что настоящая сила — это не бояться попросить помощи.
— Ты прав, тихо сказала я. — Раньше мне казалось, что это слабость — позволить кому-то помочь. Но теперь я понимаю, что настоящая сила — это знать, когда принять поддержку.
Он сжал мою руку, его тепло наполнило меня уверенностью.