Залезть человеку в голову и покопаться в мозгах, просмотрев, чем он живёт, и что думает, нельзя, а вот в аппарат, где хранится максимум сведений о его жизни, можно.
А особенно это можно обеспокоенной жене.
Вообще-то, Катя против такого наглого влезания в личное пространство.
Взять чужой телефон сравнимо с тем, чтобы без разрешения сунуть нос в не свою сумку, кошелёк, паспорт или ящик с нижним бельём.
Но с мужем же она делила не только одну кровать, шкаф и ванную комнату. Они пили с ним из одной кружки и вытирали сопли и слёзы о рукава друг друга (совместные рыдания не входили в их традиционный распорядок дня, это единичный случай). Он ей волосы держал, когда её рвало, и помогал делать эпиляцию в беременность, а она пинцетом с его шеи клеща снимала и втирала мазь, когда у него обнаружился грибок на ногтях. После всего этого личное пространство звучит как шутка.
Это не поиск оправданий того, почему Катя взяла в руки телефон мужа. Снимая блокировку, она не думала, что делает что-то неправильное. Раньше она этого не делала, потому что было незачем, а сейчас имелась причина. Это было естественным действием из лучших побуждений.
Только что делать дальше, было непонятно, ведь иконки приложения под названием: «Мои беспокойства и секреты» на экране не было.
Пораскинув мозгами, Катя решила, что если Костя куда-то записывался, будут сообщения в папки смс, диалог в мессенджере или письмо в электронной почте.
Открыла и принялась листать входящие назад. Дошла до октября и растерялась. А что именно она должна увидеть? Ответ из клиники, чек за уплату подозрительной услуги или таргетированную рекламу?
Заподозри она в чём-то опасном Сашку, то без раздумий, обшарила бы его карманы и перечитала переписки с друзьями. Только Костя не подросток с неокрепшей психикой, нуждающийся в деликатном и мягком, а лучше и вовсе тайном, но всё же контроле.
Поэтому его телефон Катя отложила. Мало того, что она представления не имеет, что и где искать, так и сам процесс унизительный и для того, кто рыскает, и для того, у кого в телефоне рыскают. Своего мужа она дожмёт без таких крайних мер.
Причём идея, как показать, насколько всё серьёзно, уже есть.
Вечером того же дня Катя предложила прогулку.
— Не пойду я с вами гулять, — не удивил Саша ответом.
Костя тоже не хотел куда-то идти, но Катя тихо ему пояснила, что прогулка задумалась как способ пообщаться без ребёнка за стенкой, и в отличие от сына, у него права отказаться нет.
— Опять что-то придумала? Это у тебя возрастное, раньше таким не страдала, — сказал муж, когда они, выбрав маршрут в сторону ближайшего к дому сетевого продуктового магазина, начали свой путь.
— Если возьму твой телефон и просмотрю все звонки с сентября, наткнуть на что-нибудь?
— Телефон проверять хочешь? Карманы выворачивать, гражданин начальник, — с юмором спросил Костя.
— Звонки можно удалить, лучше мы распечатку закажем. Как в кино с преступниками, — ответила Катя и схватила мужа за руку. — Ты слышишь, что я говорю? Меня несёт, я за тобой шпионить собираюсь.
— Так не шпионь.
— Не могу остановиться. Всё внутри меня кричит, что ты что-то скрыл. Я скоро чесаться начну от нервов. Ты этого хочешь?
— Что мне сделать?
— Ты уже что-то сделал. Просто скажи мне что, чтобы я успокоилась. Я осенью что-то пропустила, а ты молчишь. Почему? Ты меня жалеешь или считаешь, что я всё испорчу?
— У меня был кризис, — остановившись и придержав жену, объявил Константин.
— Как кризис среднего возраста? — криво улыбнулась Катя, посчитав это шуткой.
— Да.
— Когда день рождение был, помнишь, все повторяли, что сорок это много?
— Кто все? Только Витя тебя стариком назвал, — припомнила Катя друга мужа. Он своё сорокалетие позапрошлой весной отмечать не стал, считая это плохой приметой, но к Косте пришёл, и отжигал похлеще именинника.
Оно и понятно, Виктор долго находился в статусе беззаботного холостяка, а потом женился, ребёнка родил и в августе отправил жену и сына навестить тещу, впервые за два года оставшись один и позволив себе нормально выпить и вкусно поесть без присмотра строгой супруги, заставляющей его в знак любви соблюдать диету кормящей матери. А так как созвали друзей по поводу Костиной даты, друг счёл забавным обсуждать его возраст, потому что быстро дошёл да такой кондиции, когда выдумать что-то свеженькое и оригинальное кажется не нужным, ведь ты уже весельчак и душа компании.
— Витька молодой отец, у него второе дыхание, впереди столько нового.
— А ты старый, со старой женой и старым ребёнком, и у тебя всё позади?
— Старый только я, и не всё, но кое-что упущено. И времени не вернуть.
— Серьёзно из-за возраста переживал и грустил? — с прищуром спросила Катя.
— Переживают и грустят девочки. Я обдумывал, как прожил свою жизнь.
— А ты мне не звездишь про кризис?