Нахмурилась, посмотрела обиженно. «Нет, ну неужели нельзя сказать, Сапфира, пожалуйста… Или дорогая, давай я тебя потренирую? Что это за тон? Я не его воин!», — с раздражением подумала, одарив мужа презрительным взглядом. Вздернула подбородок и продолжала настаивать на своем:
— Не буду тренироваться… потому что боюсь навредить наследнику, которого ношу под сердцем.
У Актазара меч выпал из рук от моих слов и глаза изумленно округлились. Застыл, как статуя и, казалось, не дышал.
— Что? — выдохнул он с трудом, глядя растерянно на меня.
— Проблемы не только с головой, но и со слухом? — съязвила я. Муж, не обращая внимания на мои слова, телепортировался и возник рядом, заключил меня в объятия так резко и неожиданно, что я напряглась. Обхватил мои щеки своими ладонями и заставил смотреть в глаза.
— Повтори, что ты сказала, — выдохнул он.
— Что именно ты не расслышал? То, что у тебя проблемы со слухом или то, что я беременна? — насмешливо улыбаясь, но тут же ощутила влажные губы мужа на своих губах. Актазар отстранился от меня и встал на колени, прижался щекой к животу и крепко обнял, а у меня душа кувырок сделала и нежность затопила все внутри. Вцепилась в волосы Актазара пальцами и, не удержав эмоции, разрыдалась. Видеть, как счастлив и потрясен муж от новости о наследнике было так трогательно и мило, что саму затопило безграничное счастье. Сердце чуть не разорвалось. Муж выпрямился и снова сжал меня в объятиях. Ощутила, как он дрожал, судя по всему, тоже не справился со своими эмоциями. Это и не удивительно, у нас за целую вечность никогда не было детей. Мы на это даже не надеялись, все что делали — пытались разобраться с проклятием. А теперь был шанс провести нормальную полноценную жизнь. Вернее этот шанс снова был под вопросом, потому что мое будущее исчезло.
— Милорд, — испугано прошептала Амиза, и мы с Актазаром перевели взгляд на нее. — У меня есть предположение, что это ребенок разорвал вашу связь, чтобы Сапфира не тратила силы и энергию на помощь, которую оказывала вам. Быть может из-за малыша и исчезло будущее. У вас же не обычные души! Вы Инь и Ян — частицы Света и Тьмы. А этот малыш объединит в себе ваши частицы. У его души не будет выбора кому служить: Свету или Тьме, он будет принадлежать обоим, а такого еще никогда не было. Это у других душ есть выбор, потому что когда-то вы перемешали частицы светлых и темных ангелов. Но это исправимо, всего лишь нужно выбрать и избавиться от ненужной стороны. А этот ребенок создан не вашими отцами, а именно вами.
Я задумалась над словами прорицательницы. Будучи ангелами, мы в тайне от отцов создавали животных и растения, наполняя их и светом и тьмой, наши отцы не сумели уничтожить наши творения. Так и остались прекрасные розы, но с шипами, необычные живыотные, но с ядовитым укусом, поэтому я очень надеялась, что нашего ребенка они тоже не смогут уничтожить. Ведь его душа будет наделена качествами обоих сторон и, в отличии от обычных людей, чтобы не творил малыш в этом мире, у него ни света, ни тьмы не прибавится.
— Выходит, если он не будет принадлежать ни той ни другой стороне, то его, как и нас, не сможет забрать смерть? Будет перерождаться и жить дальше? Так что ли? — нахмурилась я, не очень хотелось такую же учесть и для малыша.
— Если Свет и Тьма позволят ему родиться… Не даром я не вижу твоего будущего. А если он появится, то да! Его душа вечно будет проживать жизнь за жизнью, как и вы с Актазаром, — уверенно кивнула Амиза.
— Это что же выходит? Он сможет прийти в мир снова и опять родится у нас в следующей жизни? — нахмурилась я.
— Думаю, да, найдя друг друга, мы снова подарим ему жизнь, а до этого его душа будет заперта между мирами, ведь он не будет принадлежать ни Свету, ни Тьме. Придется дожидаться, когда мы снимем проклятие и подарим ему новую жизнь.
— Ага! Сперва нужно родить. А потом уже думать о следующих жизнях. Ну и что нам делать? Хоть бы знать, чего опасаться, — тяжело вздохнула я.
— Предлагаю запереть тебя в замке, везде ходить в сопровождении охраны и беречь себя. Тогда точно все будет хорошо. Подстрахуемся со всех сторон! — уверенно заявил муж, а я тяжело вздохнула, но доверилась ему.
Спустя восемь месяцев.
