Повисла долгая напряженная пауза, которую заполнил спасительный раскат грома. Никто не решался взять слово. Наконец, Сережа, смело шагнув вперед, ухмыльнулся и спросил:
— Чего опаздываем?
Разин дернул плечами. Пиджак его формы с накладными плечиками подпрыгнул вверх и снова опустился. Сережа многозначительно хмыкнул в сторону друзей.
— Он еще и издевается, — пискнул он в поисках поддержки, но мальчики, все как один, молчали и он продолжил:
— А мы тут тебя обсуждаем… — голос Сережи дрогнул. Он, ломая пальцы в зеленых чернилах, снова бросил взгляд, полный отчаяния, на друзей и безнадежно выдохнул, — ну, и не только тебя…
Разин нахмурился, но улыбаться не перестал и только ждал продолжения.
— Что такое случилось с тобой, Разин? — Голосом, срывающимся на фальцет, воскликнул Сережа.
— Что? — непонимающе скривил улыбку Разин.
— Может мы не друзья тебе? — не унимался Сережа.
— А?
— Может разбрасываться друзьями — это сейчас модно, но…
— Да что ты заладил? — вскочил Пашка. Он тут же оказался среди одноклассников; на голову выше всех, он смотрел свысока и искренне не понимал происходящего.
— Как ты мог, Разин? — вдруг взорвался Сережа и мальчики ахнули от неожиданности. — Ты перестал гулять с нами! Ты в кино с ней пошел, а не с нами!
Ваня предусмотрительно вытянул перед Сережей руку, словно ставя между ним и Пашкой преграду. Преграда оказалась хилой и совсем ненадежной и Ванька поскорее засунул руку в карман.
Гришка, что по счастливой случайности был Разину соседом по дому и вырос с ним на одном дворе, знал наверняка, что тот непременно подастся вперед своей мощной грудью и раздавит Сережу как жука на стене. И потому он тоже поставил перед Разиным руку, и тот сразу в нее врезался.
Сережа не унимался:
— Ты на нее деньги тратишь! Все! Копилку зачем разбил? Чтобы сахарную вату ей купить! — протянул он противным девчачьим голосом. На лицо его от возмущения хлынула краска и расползлась по белой коже пурпурными пятнами.
— А в субботу? Зачем ты взял ее с нами гулять? Вы весь вечер прохихикали, а мы с Вованом, как дураки, сзади ходили. Скажи, Вован!
Вовка, услышав свое имя, только испуганно опустил глаза и промычал что-то нечленораздельное.
— О-о-о!!! — театрально завыл Сережа и звонко хлопнул своей мокрой ладошкой по лбу. Краем глаза он заметил, как Пашка Разин багровеет и кривит уже не своей самодовольной улыбкой, а волчьим оскалом; что ноздри его раздуваются, как у быка на корриде, а его руки, сжатые в кулаки, сдержанно потрясывает от напряжения. Но Сережу несло и он, как тореадор перед разъяренным животным, уже готовил свою красную тряпку.
— Да было бы кто! — пуще прежнего воскликнул он. — Так это ж Дорофеева из 6 В! В! Они же там все тупые!!!
И красная тряпка, блеснув в глазах Разина ярким пламенем, взмахнула вверх. Под мощный раскат грома, растолкав локтями одноклассников, он за один рывок настиг обидчика и, схватив его за туго завязанный галстук, откинул к деревянной стене напротив.
— Сам ты тупой! — прорычал он, отбиваясь от загалдевших вокруг мальчишек. Те, инстинктивно сбившись в кучу, преграждали ему путь, стараясь сбить накал страстей и успокоить Разина.
Сережа, врезавшись в стену, грузно сполз на пол и как воздушный шарик на выдохе сдулся.
Через некоторое время воздух, натянутый как гитарная струна, разрядился. Повеяло свежестью и первые крупные капли дождя упали на кривое крыльцо.
Сережа, расслабив галстук, так и сидел на полу, вытирая пот рукавом рубашки. Мальчики разбрелись по сторонам, оставив Разина в компании Гришки. Они оба безучастно сидели на скамейке: Гришка, зажав ладони между колен и втянув голову в плечи, смотрел на всех исподлобья; Пашка фыркал раздувающимися ноздрями, готовясь к очередному нападению.
Но безмолвие затягивалось. Напряженная ситуация так и не приходила к своему логическому завершению. Дождь отчаянно бил сверху, глухо отзываясь в головах мальчиков барабанной дробью.
Наконец, Разин дежурно кашлянул, обращая на себя внимание одноклассников, и, ковыряя носком ботинка деревянную доску в полу, нахмурился.
— Что вы хотите-то? — прохрипел он.
Мальчики удивленно переглянулись: ни Гришка, ни даже рассудительный Ванька не знали ответа на этот простой и логичный вопрос. Они в недоумении рыскали глазами в поисках подсказки и все как один останавливались на безучастном Сереже.
Молчание снова затянулось и стало почти неприличным. Сережа, наконец, поднял глаза, шмыгнул сопливым носом и утерся рукавом. «Что?» — читалось в его отчаянном взгляде, но его немой вопрос тоже остался без ответа.
Он сделал попытку подняться и снова устало опустился на деревянный пол. Сломленный, но не сдавшийся, он посмотрел Разину в глаза и, жестом слабой руки обведя кругом, сипло спросил:
— Как это называется, Разин?
Его голос, утонувший в шуме дождя, страдальчески выдержал паузу и дрогнул в очередной реплике:
— Мы бьемся из-за какой-то девчонки… — он свесил тяжелую голову, ткнулся мокрым лбом в коленки.
— Что это всё..? — тихо бурчал он. — Что это…?
