Логан уже приоткрыл рот, готовый ответить, когда раздался телефонный звонок. Мелоди была признательна неведомому спасителю даже за короткую паузу. Она сняла трубку.
Джеймс наблюдал за Мелоди, с неудовольствием воспринимая ее тонкую, непринужденную элегантность. Грациозно изогнутая рука на телефоне, угол поворота головы в момент, когда она слушала человека на другом конце провода, мелькание темной тени от ресниц на бледной нежной коже — эти вещи он предпочитал бы не замечать.
Хуже всего, что от нее так и несло деньгами. Такие богачки, легко относящиеся ко всему, обычно вызывали у него недоверие, так как слишком часто легкомыслие у них сочетается с нахальством. Но в то же время он не мог отделаться от впечатления, что Мелоди в чем-то непохожа на других. Что-то было в ней неуловимо свое. Не то, что полная невинность, и не совсем наивность и, уж конечно, совсем не простодушие. Здесь, пожалуй, точнее было бы говорить о таком качестве, как благородство, и, поняв это, он почувствовал себя первостатейным негодяем из-за своих планов в отношении нее.
Логан не желал, чтобы добрые намерения Мелоди растрогали его. Было целесообразнее возмущаться ее покровительственным вмешательством. Из-за Мелоди он против своего желания оказался в роли заботливого сына при отце, который никогда не соглашался, чтобы его обременяли родительские обязанности. Джеймс ненавидел лицемерие, двусмысленность возникшей ситуации, но что он мог сделать, чтобы не смириться с усилением магнетического влечения к виновнице происшествия?
Самым разумным было бы уйти из магазина и перепоручить все дела с Мелоди своему адвокату. Не было ни одной разумной причины лично противостоять ей и идти на дальнейшие контакты.
Но не успел он сделать и двух шагов к двери, как услышал, что она расстроено ахнула. Обернувшись, Логан заметил, как она двумя руками вцепилась в телефонную трубку и почти упала на стеклянный прилавок. Не требовалось быть ясновидцем, чтобы понять, что разговор вывел ее из равновесия.
Мелоди подняла глаза и посмотрела на него мрачным взглядом.
— Мистер Логан сейчас здесь, — сказала она в трубку, и Джеймс неожиданно почувствовал усилившееся сердцебиение.
— Кто это говорит? — спросил он.
— Лечащий врач вашего отца, — ответила она и протянула ему телефонную трубку. — Он уже целый час пытается вас разыскать.
Когда Джеймс взял трубку и назвал себя, рука его была уверенной, голос ровный. Он внимательно слушал, затем сказал:
— Понятно. Я сразу выезжаю.
— Ему хуже? — почти прошептала Мелоди. Джеймс повесил трубку, пожал плечами.
— Не спрашивайте у меня. Вы знаете этих медиков: они никогда не действуют в открытую и не скажут, что думают на самом деле. Им надо «посоветоваться» со мной относительно его лечения. Видимо, он не очень-то слушается их, чему я совершенно не удивляюсь. Я смогу узнать больше, наверное, в самой больнице.
Мелоди направилась в заднюю комнату за шубой и сумочкой.
— Подождите. Я еду с вами.
— Нет, вы со мной не поедете. Из больницы вам позвонили по единственной причине: они не смогли застать меня в отеле и решили, как оказалось правильно, что вы можете знать о моем местонахождении. Во всяком случае у вас есть свои дела. К тому же, кажется, пришли первые покупатели.
Он был прав. У нее брали на прокат костюмы для бал-маскарада, и теперь клиенты приходили, чтобы вернуть их назад.
— Но вы хоть позвоните мне и дадите знать, как дела у Сета? Ну, пожалуйста, прошу вас.
— Если хотите, — пожал он плечами в нетерпении.
Мелоди знала: он предпочел бы забыть о ее существовании и согласился удовлетворить ее просьбу только потому, что хотел избежать новых препирательств с нею. Не пожелав сказать «до свидания», Логан пересек «деревенскую площадь», быстро пройдя своими длинными ногами расстояние до главного входа в дальнем конце Торгового ряда.
В то утро в бутик пришло много народу. Люди приносили взятые у нее костюмы, задерживались, чтобы перекинуться парой слов. Обычно январь в Порт-Армстронге — довольно спокойный месяц, и интерес, вызванный слухами о происшествии с Сетом Логаном, помноженными на новости о пресс-конференции и настроениях газетчиков, заглох бы уже на следующий день, случись это в разгар рождественских праздников.
— Вы были главной фигурой в одиннадцатичасовых известиях, — сообщила Мелоди одна из постоянных покупательниц незадолго до полудня. — Милая, вы меня потрясли! Неужели вы в самом деле приглашаете этих людей в свой магазин?
К этому времени терпение Мелоди уже истощилось.
— О каких людях вы говорите, миссис Баумен?
— Конечно же, о «нежелательных», — пробормотала она уголком рта, как если бы достаточно было произнести слово, чтобы эти несчастные появились немедленно в магазине.
Проклиная в душе Роджера, пустившего в обиход прилипчивое слово, Мелоди осмотрела бархатное платье с турнюром, которое принесла клиентка.
— К сожалению, миссис Баумен, один из боковых швов разошелся и материя повреждена. Боюсь, починка обойдется дорого, потому что платье — оригинал прошлого века, а не репродукция.
