— Не могли бы мы прекратить толочь воду в ступе и сдвинуть воз с мертвой точки? — взмолился Джеймс, обращаясь к полному составу комиссии, когда четвертое заседание подряд грозило выродиться в политические дебаты. — Каждому дураку ясно, что общественная совесть и сбалансированный бюджет плохо уживаются, и я устал слушать, как вы все оплакиваете этот факт.
— Вы можете в любой момент выйти из комиссии, — подсказала Мелоди с невинной улыбочкой, которая возмутила его, как никогда.
— Поверьте, — сообщил он ей в ответ, — я бы с удовольствием оставил вас на растерзание бюрократам, если бы это могло ускорить мой отъезд отсюда.
— Джеймс, — промурлыкала она, — благие намерения делу не помогут, но если все это становится невыносимой нагрузкой для вас, считайте, что ни у кого не будет к вам претензий.
Кто-то на другом конце стола осторожно произнес «Гм-гм!», напомнив Джеймсу, что к их дуэту прислушиваются. Придав себе более благожелательный вид, он ответил Мелоди улыбкой.
— Нет, спасибо. У меня это врожденное: не могу бросить начатое дело посередине. Это очень сильно напоминает дезертирство. Но, может быть, если бы мы сосредоточились на поиске решений, не углубляясь в проблемы особенно…
Наконец-то он нажал правильную кнопку. Уже на следующее заседание Мелоди представила комиссии прекрасный план. Он позволял преодолеть препятствия, которые, как уже давно заключил Джеймс, могут на веки вечные приковать его к Порт-Армстронгу.
Это произошло в середине марта на исходе солнечного дня, когда с первыми весенними лучами по всему городу на лужайках высыпали бледно-желтые нарциссы. Накануне Джеймс с ужасом думал, что прошло уже более двух месяцев, как он вернулся в этот город. Не приходится удивляться, что временами у него возникало чувство, будто он почти дома!
На заседании выступила Мелоди. Сидя на противоположном конце стола, она бросила Джеймсу вызов своими огромными прекрасными глазами: пусть попробует оспорить правильность ее предложения.
— Некоторые из нас, — заявила Мелоди, — упорно не приемлют как недостойную так называемую принудительную благотворительность по отношению к людям, которые не объявили публично, что им нужна помощь. Есть другие члены комиссии — к ним отношусь и я, — кто считает: нельзя ждать, чтобы люди дошли до отчаяния. Это не менее бессмысленно и унижает их. В дополнение ко всему обе стороны озабочены возможными расходами, которыми грозит проект такого рода. Так вот, я пришла с предложением, которое устранит все сомнения.
Очень ясно, по-деловому, думал Джеймс. И очень профессионально. Браво, Мелоди! Вслушиваясь в ее точно рассчитанные и сформулированные соображения, вряд ли кто все же подозревает при этом, что у Мелоди огня и страсти хватило бы и на трех женщин. Никто также не думает о том, что под черным аккуратным костюмчиком и скромной белой шелковой блузкой скрывается нежное, благоухающее, как жасмин, тело, или о том, что у нее маленькие, совершенной формы груди и гладкая, как атлас, кожа на бедрах.
От воспоминаний на лбу у Джеймса выступила испарина. Про себя он источал проклятия. Его карандаш ткнулся в страничку блокнота, лежавшего перед ним. Там он изобразил кораблик под парусом, а на парусе — сердце. Теперь карандаш пронзил сердце, как стрелой. Проклятие! И еще раз проклятие! Почему никто не женился на ней раньше и не убрал ее подальше от него, избавив от соблазна?
И что сказали бы достойные представители городского общества, если бы узнали, что один из членов муниципальной комиссии совершенно обескуражен силой влечения, какое вызвала у него леди, восхищающая их блеском своего интеллекта?
Определенно, его обмазали бы смолой, вываляли в перьях и вынесли из города верхом на шесте!
— Совершенно правильно! — неожиданно прокаркал сидящий рядом с Джеймсом член комиссии, на миг заставив его подумать, не проговорился ли он вслух. — Это единственный выход.
— Идеальное решение! — истошно завопила дама с плохо сидящими вставными челюстями. — Только болван может возражать против.
Сет, неизменно остававшийся главным союзником Мелоди во всем, кроме ее проекта, в знак одобрения стучал кулаком по столу.
— Сдается, даже я могу поддержать это, девочка. Я знаю двух парней, которые могли бы вести кухню. Один из них много лет был коком на буксире, пока артрит не сделал его скорее обузой на борту, чем обслуживающим персоналом. И многие из нас владеют пилой и молотком. Мы так или иначе работали по дереву всю жизнь. Конечно, мы теперь не годимся лазать по лестницам наверху, но многие отделочные работы могли бы взять на себя.
— Я всегда надеялась, что вы отнесетесь к идее с пониманием. — Мелоди одарила Сета такой ласковой улыбкой, что Джеймс ему позавидовал черной завистью. — Я даже подумала, что, вероятно, некоторые из вас, когда здание будет готово, пожелают организовать мастерскую. Люди захотят приносить туда небольшие антикварные вещицы в ремонт и реставрацию. Этот источник дохода помогал бы содержать все заведение.
