Она сглотнула комок, сдавивший горло, попыталась отвести глаза, чтобы не видеть его. Бесполезно! Он был здесь, во плоти, — высокий, темноволосый, как всегда, красивый, и Мелоди к своему возмущению чувствовала потребность до бесконечности наслаждаться его видом.
Однако ей уже приходилось умолять его, и он не должен знать, что Мелоди снова на грани этого.
— Неплохо, — ответила она каким-то писклявым голосом.
Джеймс улыбнулся, чем совершенно обезоружил ее.
— Что ты прячешь в этом пакете? Револьвер?
— Нет, — сказала она и добавила, не думая: — Я не знала, что ты будешь здесь.
Сет фыркнул от смеха, как он не делал уже несколько недель подряд, и даже Джеймс засмеялся.
— А я-то льстил себя надеждой, что тебе, может быть, будет приятно увидеть меня, — промолвил Джеймс, опуская Мэтти на пол.
Мелоди не собиралась прятать коготки и признавать, что ее первой реакцией был такой восторг, от которого можно воспарить над землей.
— Я хотела сказать, что не заметила твою машину, когда подъехала.
— У меня нет машины. Я взял такси в аэропорту.
Мелоди должна была бы предположить, что Джеймс прибудет, в полном смысле слова, с мимолетным визитом, но в то же время ему надо отдать должное: видно, совесть заговорила, и он проявил знаки внимания к отцу.
— Я рада за Сета твоему приезду, — сказала она. — Как долго ты планируешь задержаться на этот раз?
— Я не решил. — Джеймс взглянул на Сета. — Все зависит от целого ряда обстоятельств, прежде всего от того, когда образумится мой родитель.
— И если тебе удастся его образумить, что тогда?
Джеймс посмотрел на нее таким долгим и пристальным взглядом, что ее сердце сбилось с ритма. Она ожидала, что он скажет что-нибудь чудесное, вроде «тогда придет наша очередь, Мелоди, наша с тобой».
Вместо этого он присвистнул и отошел к окну.
— Ну… — Джеймс поиграл с жалюзи. — Займусь кое-чем.
Неожиданно пробилось солнце, и холодный ветер уступил теплому бризу, который подсказывал, что лето уже не за горами. Ива у дома Сета успела покрыться листвой, и поросль желтофиоли под окном гостиной зацвела, распространяя аромат на пути Мелоди.
Мэтти опустилась на мягкую теплую траву, урча от удовольствия, и отдалась в руки Мелоди, начавшей вычесывать репейник из ее шкуры.
— Хотела бы поменяться с тобой местами, — пробормотала Мелоди, рьяно взявшись за дело. — У тебя, милая, беды подошли к концу, а мне, чует мое сердце, все предстоит снова. Все только начинается.
— Когда человек разговаривает сам с собой, это очень плохой признак, — разразилось у нее за спиной, и Мелоди поняла, что Джеймс последовал за ней наружу с ведром теплой воды.
— Я разговаривала с собакой.
— Потому что ты предпочитаешь говорить не со мной, а с ней?
Мелоди набралась духу и посмотрела на него.
— Может быть. Ты хорошо выглядишь, Джеймс.
— Не могу сказать того же о тебе.
Он наклонился и вылил воду в ванночку, которую Мелоди принесла, прежде чем занялась собакой.
— Ты похудела больше нормы, Мелоди, — заметил он, присев на корточки рядом и закатывая рукава голубой хлопчатобумажной рубашки. — Это почему?
Ее тянуло сказать, что такой результат, когда человека подвергают мучениям; что после расставания с ним она потеряла аппетит и вкус к жизни. Однако аромат, исходящий от Джеймса, так живо и интимно ее разволновал, что она не смогла бы произнести такой длинный ответ.
Вместо того она проворчала:
— Худые женщины в моде.
— И быть модной важно. — Джеймс схватил собаку и, несмотря на сопротивление, посадил ее в ванночку, затем начал пригоршнями обливать водой. — Поразительно, как ты снизошла до такой грязной собаки, без родословной и вообще. Зачем привезла ее к отцу? Потому что Роберт отдал бы Богу душу скорее, чем пошел бы с ней погулять?
Нет, положительно она глупа, раз допустила, пусть на миг, мысль о том, что Джеймс избавился от своих предрассудков и понял: все, что ему нужно и чего он хотел в жизни, — здесь, включая его отца и Мелоди. В душе нарастал гнев: разве это возможно — все время впустую надеяться на чудо? Ожидать его от человека, который с самого начала объявил, что никому из них не доверяет?
— Может быть, тебя это и поразило, Джеймс, но отсутствие родословной у Мэтти не имеет никакого отношения к ее появлению здесь. Зато в результате бедное старое сердце Сета получило утешение. Между прочим, хотя это совершенно не твое дело, Роберта я не видела уже с месяц.
Несомненно удивившись горячности, с какой говорила Мелоди, Джеймс притих.
— Значит ли это, что его больше нет в твоей жизни?
— Нет. Он всегда будет частью моей жизни. Просто так получилось, что он сейчас в отпуске.
— Ясно. Видимо, это предопределяет ответ на следующий вопрос.
— И какой же это вопрос?
Джеймс улыбнулся, но ямочек на щеках не появилось.
— Определила ли ты, насколько это подходящий для тебя поклонник и стоит ли за него держаться?
