– Прежде чем вы разразитесь рыданиями, – саркастически предупредил ее Джеймс Логан, – хочу поставить вас в известность, что я совершенно не подвержен воздействию приступов женского плача, как бы трогательно они ни преподносились.
Грубое замечание восстановило жизненные силы Мелоди скорее, чем это сделали бы извинение или изъявление симпатии.
– Мне кажется, – вспыхнула она, – кому-нибудь надлежит выразить сочувствие в связи с состоянием здоровья вашею отца. Поскольку вы явно не собираетесь взять на себя этот долг, то исполнить его, видимо, придется мне.
– Я не несу ответственности за несчастный случай с ним, – заметил Логан.
– Но и я не устраивала умышленно этого происшествия! Я не сидела за рулем лимузина. Я даже не ехала в нем как пассажир! Откуда я могла знать, что ваш отец окажется замешанным в драку и упадет на проезжую часть улицы прямо под колеса приближающейся машины? Раз уж мы заговорили об этом, то ради чего, по-вашему, целая группа зданий была с самого начала оцеплена, если не для обеспечения безопасности пешеходов?
– Не знаю, – сказал он, – но будьте уверены, я намерен все выяснить. А до тех пор будем считать вопрос закрытым, и это уже достаточная причина, чтобы не устраивать перепалку в больнице, особенно глубокой ночью.
Мелоди глубоко вздохнула с несчастным видом и заставила себя подняться на ноги.
– Вы правы.
– Как обычно, – самодовольно ответил он и вышел из комнаты прежде, чем Мелоди нашла ответ. Ничего умного не пришло ей в голову. Да и вообще она чувствовала себя как в дурном сне.
Не найдя ничего лучшего, Мелоди пошла вслед за Логаном. Он остановился в конце зала, ожидая лифт. Ей хотелось, чтобы кабина прибыла и поглотила его раньше, чем она подойдет. Но так не получилось, и Мелоди была вынуждена терпеть его молчаливую компанию, пока они не спустились с шестого этажа до вестибюля. В этот ночной час там никого не было, как и на улице снаружи. Безлюдье помогло Мелоди осознать, что в суматохе после происшествия она забыла захватить свою вечернюю сумочку и пальто и что у нее не было с собой ни гроша, чтобы заплатить за такси.
Джеймса Логана ничто подобное не беспокоило. Не обращая внимания на дождь, поливавший его неприкрытую голову, он подошел к краю тротуара, засунул два пальца в рот и пронзительно засвистел. Как по мановению волшебной палочки из ночной тьмы появилось такси и замерло, подкатив к нему.
Логан распахнул заднюю дверцу и уже забрался было в теплую кабину, когда случайно приметил оставшуюся позади Мелоди, которая стояла, дрожа, у самого входа в больницу. Между ними был тротуар шириной не менее десяти футов, однако она видела, как тяжело он вздохнул.
– Полагаю, – с подчеркнутой язвительностью заявил Логан, – вы ожидаете, что я поведу себя как истинный джентльмен и предложу вам воспользоваться машиной в первую очередь?
Если бы он хоть намеком проявил таящиеся в его душе крупицы рыцарственности, Мелоди, вероятно, среагировала бы по-иному, но его абсолютная уверенность, что она будет поступать именно так, как он предполагает, болезненно задела ее гордость.
– Я редко ожидаю чудес, мистер Логан, особенно если их источник не вызывает никакого доверия, поэтому, ради Бога, грузитесь в ваше такси и катите куда надо.
Мгновение он раздумывал, как бы борясь с желанием последовать этому совету. Затем его грудь исторгла новый вздох.
– Вы знаете, мисс Верс, что превращаетесь в бездонную бочку неприятностей? Но, на ваше счастье, малая толика порядочности, сидящая во мне, не позволяет мне оставить женщину на темной улице в разгар зимы. – Он взмахнул рукой, приглашая ее в машину. – Смелее вперед и берите машину. Я подожду другую.
Когда Мелоди не откликнулась на его предложение, он нетерпеливо поднял бровь.
– Так что же? Вы едете или нет?
Делать было нечего. Ей оставалось только положиться на его уже подвергшуюся испытанию доброту или, отчаявшись, провести остатки ночи в вестибюле больницы, сжавшись в комок на одном из жестких диванов с клеенчатым покрытием.
– У меня нет с собой ни гроша, – призналась она. Его глаза выкатились из орбит, все тело кипело возмущением.
– Я заплачу, хорошо?
Ей хотелось бы отказаться, но холод пробирал до костей сквозь тонкую материю платья; сопротивляться манящему теплу в кабине машины было невозможно.
– Мы можем ехать вместе, – предложила она, стуча зубами. – Если вы будете добры высадить меня первой, то сэкономите время и деньги.
– Это первое разумное предложение, высказанное вами за всю ночь, – заметил он и указал большим пальцем на машину. – Теперь садитесь, пока мы оба не пошли ко дну в этом потопе.
– Куда? – поинтересовался водитель.
– Старый особняк Стоунхауз на самом верху крепостного холма, – сказала Мелоди.
– Особняк? – Удивление Джеймса Логана было явно наигранным и отдавало насмешкой. – Миледи проживает в особняке, и, однако, у нее нет денег, чтобы заплатить за такси, на котором едет домой.
– Мой кошелек остался там, где проводился бал, но я с удовольствием верну долг при первой возможности.
– Не надейтесь, что я не захочу его получить, – ответил он.
