Малышка убегает, а Юля поднимается и быстрыми движениями подбирает трико с пола, суёт его в чемодан, который я сначала не заметил. Мужчина внимательно наблюдает за её передвижениями. Мне кажется, что для Юлиного отца он слишком молод, а для брата староват. И почему мать сидит где-то в другом месте? Или он имеет в виду бабушку? Но тогда бы так и сказал.
– Хочешь, я завтра не пойду в училище? Погуляю с Викуськой, пока строители будут работать? – Юля отступает, не глядя в глаза мужчине.
– Хочу, – мужчина обнимает Юлю. – Кто ж мне ещё теперь с ней поможет?
Юля упирается ему руками в грудь:
– Кир, пусти!
– Я читал, что детей нужно обнимать в день не меньше тринадцати раз, – смеётся он, но не выпускает Юлю из объятий.
– Своих детей, Кир! – она поворачивается к нему спиной и замирает, глядя в отражение зеркала.
– Ты тоже моя. У меня теперь и документ есть! – Кир складывает руки у неё на животе и тоже залипает на отражении. – Как ты похожа на свою мать.
Пока непонятно, но очень интересно. Не хватает попкорна. Он ей не отец. Это единственное, что я понял. Может, всё-таки старший брат? И какой документ у него есть?
– Мне скоро восемнадцать! – Юля бьёт Кира по рукам.
– И что? Ладно, тебе на меня плевать, но неужели ты бросишь сестру? – криво усмехается Кир и отпускает Юлю. Усаживается на пуф возле трюмо и вытягивает ноги. – Я нам специально квартиру побольше купил. Ты ни в чём не будешь знать отказа.
Твою ж налево! Так он её отчим! Вскипаю от возмущения.
– Ты это сейчас о чём? – хмурится Юля.
– О том, что мы – семья, – улыбается Кир. – А ты про что подумала?
– Я очень устала! Хочу лечь, – в Юлином голосе столько обречённости, что пальцы мои непроизвольно сжимаются в кулаки.
– Ложись, милая, я разве тебе мешаю? Мне, конечно, было бы приятно посидеть с тобой ещё на кухне и поболтать, но если ты не в настроении…
– Я не в настроении, – цепляется Юля за слова отчима как за спасательный круг.
– Тебя кто-то обидел? – настораживается Кир. – Ты только скажи. Я ему ноги вырву и спички вставлю.
– Не надо никому ничего рвать, – Юля перешагивает через ноги отчима и с вызовом заявляет: – А я сегодня с парнем в лифте застряла!
– Что? Ты села в лифт с незнакомым человеком? Тебя сразу отшлёпать или в пятницу?
– За что? – округляет Юля глаза. – Он вскочил в лифт в последний момент. И, вообще, он наш сосед. Чуть старше меня. Прикольный такой.
Кир вскакивает с пуфа и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Юля падает на кровать лицом в подушку, и худенькие плечи сотрясаются от рыданий.
Стою и не знаю. Уйти или остаться. Хочется забрать Юлю отсюда. Совсем! Она нуждается в защите. Ещё днём я собирался защищать Юльку от местной гопоты, но, похоже, её нужно защищать от семьи. А это значительно сложнее.
Юлька
На детской площадке Вика как заведённая катается с горки. Откуда в сестре столько энергии? После общения с Киром вечно ощущаю себя увядшим кабачком. Он вроде и плохого ничего не делает, заботится о нас с Викой. Но его намёки, мол, как он ждёт моих восемнадцати, пугают. Читала, что варан кусает жертву и ждёт пока она сдохнет, чтобы полакомиться. Вот этой самой жертвой я себя и ощущаю последний год.
Конец апреля на дворе, а холодно, как в марте. Всегда любила весну, но на днях мой день рождения и от этого ещё больше бросает в дрожь. Зябко прячу руки в карманы кожанки, натыкаюсь на баллончик, и губы невольно расплываются в улыбке.
Ромка! Рома-Рома-Роман! Чуть и правда не прыснула ему в лицо газом. Он так странно смотрел на меня в лифте, словно съесть хотел. Испугалась сначала. Кир тоже жрёт меня глазами всё время, но Роман… У него глаза добрые и смешинки в них прыгают. Глупо, наверное, но мне понравилось сидеть с ним в лифте. И сам он понравился. Сама себе удивилась, когда предложила ему массаж сделать.
Дверь подъезда открывается, и мой вчерашний знакомый выходит на улицу. С трудом сдерживаюсь, чтобы не окликнуть его. Что это у него в руках? Шлем? Ух ты! Роман оказывается хозяин начищенного до блеска чёрного мотоцикла. Не разбираюсь в моделях, но этот явно крутой.
– Юля, смотри! – окликает меня Викуся, и я, забыв про Романа, бросаюсь к горке.
Сестра залезла на перила и скатывается прямо мне в руки.
– Викусь, ты чего! – Сердце в груди танцует джигу. Прижимаю сестрёнку к груди. Руки-ноги не переломала и хорошо.
– Привет, маленькая, – раздаётся за спиной знакомый голос, запуская стаю мурашек мне под футболку.
Спускаю Вику с рук и поворачиваюсь, как в замедленной съёмке. Роман подошёл так близко, что мне приходится отступить, чтобы не уткнуться лицом в его грудь.
– Это ты ей? – киваю на Вику и кричу ей вслед: – Не вздумай больше лезть на перила.
– Тебе! – Роман берёт мои руки в тёплые ладони. Подносит одну к губам и согревает дыханием. – Чего руки такие ледяные?
– Не слишком ли смело для второго дня знакомства? – возмущаюсь больше для приличия и рук не отнимаю.
– Ты вчера вылечила мне шею, я сегодня согреваю твои руки, – Роман улыбается, и на щеках проступают ямочки. – Ты почему не в училище, прогульщица?
– А ты почему не… Где ты там учишься?
