Лицо этого человека кажется смутно знакомым, при этом я понятия не имею, где могла его встречать. Очень давно. Безумно давно. Возможно, тогда он еще не находился в инвалидном кресле. По виду мужчина смахивает на одного из бизнес-партнеров отца. Вполне мог бывать у нас дома. Или я создаю теорию на пустом месте?
– Дед уверен, мы упустили главного гада, – говорит Чертков, продолжая небрежно поглаживать мое бедро под столом. – Маврин – пешка. Где-то прячется король.
– Чушь, – бросаю я. – Блеф. Мы не могли упустить главаря. Расследование проводил мой брат. Он бы никогда не ошибся.
– Я готов дать имя, – мягко улыбается мужчина. – И уверен, это имя вас обоих сильно удивит, ведь вы прекрасно знакомы с человеком, которому оно принадлежит.
Я не могу отделаться от ощущения дежавю. Незнакомец в инвалидном кресле кажется мне удивительно знакомым. Чем дольше смотрю на него, тем острее становится это чувство. Готова поспорить, мы встречались прежде. Очень давно. Человек сильно изменился.
Мое сердце гулко бьется о ребра. Проклятье. Откуда я его помню?
Взгляд мужчины проникает в самую душу. Он смотрит только на меня, на Черткова не обращает никакого внимания, абсолютно равнодушен. Складывается впечатление, будто сопоставляет прошлое и настоящее.
– Я вас знаю, – эта фраза выстрел наугад с моей стороны.
Мужчина улыбается. Очень мягко, лишь слегка приподнимает уголки губ, при этом глаза его как будто теплеют. Вокруг глаз прорезаются морщины, выдавая солидный возраст.
– Да, мы часто встречались раньше, – соглашается он, но дальше не идет, словно тоже хочет проверить меня и мою память.
Лицо у него приятное, пожалуй, даже красивое. Интеллигентный вид. Если честно, партнеры моего отца в большинстве своем выглядели совсем иначе. Скорее тянули на откровенных уголовников. Не все, но определенно многие как будто сошли со страниц статей криминальной хроники.
– Я помню вас в доме моего отца, – продолжаю осторожно прощупывать почву. – Вы приходили к нам каждые выходные.
Сама не знаю, откуда берется эта фраза про выходные. Слетает чисто на автомате, не поддается логическому контролю. Но как только я выдаю это вслух, понимаю, что угадала, попала в точку.
– Признаюсь честно, я польщен, – говорит мужчина. – Наши короткие встречи так хорошо отпечатались в памяти. А ведь тогда вам едва ли исполнилось больше пяти лет. Вы были самой очаровательной малышкой на свете, Катя. Впрочем, с тех пор ничего не изменилось. Только вы повзрослели. Ваша красота заиграла еще ярче.
– Благодарю, – отвечаю механически. – Думаю, теперь вы можете назвать свое имя. Нет смысла ничего скрывать.
– Игорь, – произносит он. – Игорь Касимов. Я вел очень много дел с вашим отцом. До определенного момента.
– Вы приносили мне игрушки, – говорю медленно. – Каждый раз что-то новое.
Теперь память проясняется, мысли формируются четче. Я точно помню, как играла в гостиной нашего огромного загородного дома и тут появился этот мужчина. Но тогда он не находился в инвалидном кресле. Очень высокий и статный человек в деловом костюме. Он принес мне гигантского плюшевого медведя, который был раза в три больше, чем я сама.
Отец был недоволен. Да. Хмурился, когда смотрел на это.
Воспоминания размываются.
– Как же не побаловать маленькую королеву? – говорит Касимов.
– Но потом вы пропали.
– Пришлось.
– Почему? – напряженно хмурюсь.
Что-то я упускаю. Что-то точно не удается вспомнить.
– Мило, – вдруг вступает в разговор Чертков. – До тошноты. Может, перейдем к сути вопроса?
– Точно, – кивает Касимов и переводит взгляд на моего спутника. – Мы еще успеем обсудить старые времена. А пока надо смотреть вперед.
– Так кто он? – отрывисто выдает Черт. – Кто главный кукловод?
– Евгений Бобырев.
– Чего? – кривится. – Что это за хрен такой?
Я вздрагиваю. Неприятный холод разливается внутри, лишь стоит вспомнить про этого человека.
Женя. Женя Бобырев. Мальчик, с которым я играла в детстве. Наши родители вместе ездили на курорты. Мы плавали в море часами, строили замки из песка. Он смотрел на меня восторженным взглядом. Еще в те годы. После мы подросли, парень стал проявлять знаки внимания, но я подобное ничем не подкрепляла.
Друг. Нет, просто приятель. Никаких отношений я бы никогда с ним не стала начинать. Близость не сумела бы вообразить.
– Ты отлично его знаешь, – обращаюсь к Черткову. – Забыл? Ты же сам приводил меня на его выставку, объяснял суть картин.
– Этот хмырь? – выгибает бровь. – Сопливый уебок и есть главный кукловод? Дерьмо. Я на такой тупой развод не поведусь. Богатый извращенец – да. Папенькин сынок – в точку. Привык, что ему все жопу подтирают. Да он шага не ступит без страховки. Не тянет такой слюнтяй на босса для Маврина.
– И все же реальность обстоит именно так, – замечает Касимов. – Бобырев заправлял этой группой, отдавал приказы и долгие годы оставался за кадром.
– Бредятина, – отрезает Чертков. – У него кишка тонка.
– Он убийца, – спокойно продолжает Касимов. – Маньяк, который выбирает четкий типаж девушек. Это подтвержденный факт.
