– Ты должен знать кое-что, – протягиваю медленно. – Касимов не всегда находился в инвалидном кресле. Когда я была маленькой и он приносил мне игрушки в подарок, выглядел вполне здоровым.
– Любопытно. Мужик жил и не тужил, после связался с твоим папашей и стал инвалидом.
– Причем здесь мой отец? – спрашиваю и понимаю, что Чертков мог попасть четко в цель.
Во рту пересыхает.
– Ты во всех бедах этого мира обвиняешь мою семью, – выпаливаю и отворачиваюсь, подхожу к железному забору, который разделяет набережную и пляж, смотрю вдаль, изучаю темные воды океана, подсвеченные фонарями.
– И в чем же я не прав?
Крыть нечем. Мой отец не отличался порядочностью, всегда преследовал личные интересы и не раз подставлял своих деловых партнеров, разорял их, шантажировал, пускал по миру. Не факт, что у него и Касимова все происходило цивилизованно.
Проклятье. Мой отец действительно был способен на любое зло.
– Если у Касимова имеется мотив мстить вам, это придает ситуации совсем другой оттенок, – продолжает Чертков.
– Ловушка?
– Не факт.
Мужчина останавливается за моей спиной. Кладет ладони по обе стороны от меня, но до моего тела не дотрагивается. Накрывает темнотой.
– Возможно, Касимов хочет поквитаться и с тобой, и с Бобыревым. Возможно, он действует сразу против нескольких семей.
Звучит логично. Ведь отец вел дела и с родителями Евгения.
– А тебе что со всего этого? – бросаю я. – Решил помочь по доброте душевной?
– Ловлю на живца.
– В каком смысле?
Горячее дыхание обжигает затылок.
– Твой брат придет за тобой. Вот единственная причина, по которой ты до сих пор жива. Я долго ждал подонка в гости. Все надеялся – когда же он рискнет нанести визит и вызволить тебя. Но по ходу братцу наплевать. Как было наплевать твоему папаше. Или он опять кому-то попался? Угодил в плен к Бобыреву? Короче, поглядим. Я намерен закрыть все счета. И то, что этот ублюдок спас меня, не подарит ему жизнь.
Жестокая насмешка судьбы. Издевательская.
Такая красота вокруг, сердце против воли заходится от восторга, когда смотрю вперед, на темные воды, мерцающие в свете прибрежных огней. Романтика. Идеальная атмосфера для свидания двух влюбленных. И мы вдвоем. Только любви между нами нет. Ни грамма. Ни единой капли. Совсем. Жгучая ненависть пожирает нутро, не оставляя никакой надежды на спасение.
Я отталкиваю Черткова, разрывая наш злополучный контакт, опираюсь о железные поручни, развернувшись лицом к врагу. Океан остается позади, хотя шум бьющихся о берег волн до сих пор доносится до меня, ласкает слух.
– Мой брат уничтожит тебя, – цежу сквозь зубы. – Клянусь, я жалею, что просила его спасти тебя. Лучше бы сдох на том заброшенном складе. Лучше бы вы оба там сдохли. Ты и Маврин. Думаешь, ты лучше его? Думаешь, хоть чем-то отличаешься от этого урода? Как бы не так!
– Думаю? – кривится будто голодный зверь. – Я не думаю, моя родная. Я блять знаю наверняка.
Он хватает меня за горло. Точнее просто накрывает горло ладонью, но действует настолько порывисто и стремительно, что это ощущается именно как захват. Грубый. Мощный. Бескомпромиссный. Полное порабощение. Чертков жаждет показать мое настоящее место. И дьявол, у него это получается. Дыхание сбивается. Липкий страх разливается под кожей, заставляя внутренности заледенеть.
– Я хуже, – мрачно чеканит Черт. – Гораздо хуже него. Ты могла в этом убедиться. И да, принцесса, ты свой шанс проебала. Не грохнула меня, когда такая возможность подвернулась. Теперь поздно. Для всего.
– Поглядим, – растягиваю губы в улыбке, сбрасываю липкий ужас и возвращаю уверенность. – Только ты ничего мне сейчас не сделаешь. Даже придушить толком не выйдет, иначе останутся следы. Вряд ли в наши светлые чувства поверят, если на моей шеи будут красоваться отметины от твоих ручищ.
– А вдруг ты любишь пожестче? – спрашивает с насмешкой.
– Ну не настолько же, – фыркаю.
Пальцы разжимаются, отпускают мое горло так же стремительно, как и взяли в плен. Но свобода длится недолго. Краткий миг – губы впиваются в шею. Сминают кожу, безжалостно втягивают в раскаленный рот, обдают огнем.
Он целует меня? Целует?!
Я шокирована. Обескуражена. Выбита из колеи. Воспротивиться не удается, попросту не успеваю осознать происходящее до конца. Дрожь пробегает по всему телу, меня буквально колотит в тропической лихорадке.
Чертков отстраняется практически сразу. Продолжает обжигать, но теперь только глазами. А я даже врезать ему не способна, тупо хлопаю ресницами.
Черт побери. Что на него нашло?
Я отшатываюсь назад.
– Зачем ты обслюнявил мою шею?
– Захотел, – скалит зубы этот проклятый ублюдок.
– Еще раз тронешь – глотку тебе перегрызу, – шиплю я.
– Попробуй, – бросает он и тут же накрывает ладонями мои ягодицы, прижимает вплотную к себе, вбивает тело в тело. – Ты моя будущая супруга. Привыкай. Буду трогать тебя как хочу и где хочу.
– Урод, ненавижу тебя.
– Это взаимно, сука.
