– В чем? – в полумраке могу лишь почувствовать его усмешку.
– Во всем.
– Нет, а хотелось бы, – и холод тоже ощущаю до боли отчетливо.
Я сжимаю стальные перила до дрожи в пальцах, слежу за каждым движением Черткова. Если все зайдет слишком далеко, я могу броситься в воду.
Я умею плавать, а значит…
Он разрезает пакет, действует очень быстро и ловко, отбрасывает ошметки в стороны и, вероятно, нажимает какую-то скрытую кнопку, ведь вспыхивает свет.
Я рефлекторно зажмуриваюсь, кривлюсь, но постепенно привыкаю к резкой перемене, приоткрываю веки, моргаю и пробую сосредоточиться.
– Подойди ближе, – говорит Чертков. – Оттуда ничего не увидишь.
Я отталкиваюсь от перил и делаю несколько шагов вперед.
– Ну как, родная? Взгляни. Зацени подгон.
Я не верю своим глазам, очень часто моргаю, как будто пытаюсь развеять мираж прямо перед собой.
Чертков запускает пальцы в короткие светлые волосы, вздергивает человека за макушку. Раздается разъяренное мычание. Голубые глаза сверкают жгучей ненавистью.
Черт. Как? Я не верю.
– Ты добрался до него, – мой голос надтреснут от тревоги.
– Я дарю тебе жизнь, – произносит Чертков. – Решай, как быть дальше. Все, что скажешь, сделаю.
– Маврин, – подхожу вплотную. – Рад меня видеть?
Это он. Урод, который без тени жалости терзал меня и насиловал, главарь всех тех проклятых отморозков. Именно Маврин промыл мозг Андрея, заставил бросить меня в жертву их безумной компании, пропустить через настоящий ад.
– Хорошо выглядишь, – я улыбаюсь. – Особенно как для того, кто сдохнет совсем скоро.
Он и правда прекрасно смотрится: закован в цепи, в реальные кандалы, руки и ноги надежно зафиксированы. Бешеному зверю самое место в таком положении.
Мой первый порыв – вытащить кляп у него изо рта. Но я вовремя останавливаюсь и думаю – а зачем? Что хорошего он может сказать? Будет сыпать угрозами. Заорет, припомнит все ругательства. Почему я должна терпеть это? Ради чего мне нужно выслушивать, как из него льется дерьмо?
– Убей эту мразь, – бросаю я.
Маврин начинает яростно дергаться, но Чертков быстро успокаивает своего пленника, бьет так сильно, что я содрогаюсь.
– Здоровый бычара, – заключает он. – Я вколол ему столько транквилизатора, что медведя бы на сутки скосило. А тут пара часов – и уже побежать готов.
– Он всегда умудряется уйти, – выдаю с горечью.
– Отсюда не уйдет.
– Как ты его нашел? – удивляюсь. – Как сумел поймать?
– По ходу ты самое главное забыла, – протягивает насмешливо. – Для дьявола нет ничего невозможного.
Черт отходит в сторону, открывает большой металлический ящик. Эта железная коробка смахивает на очень объемный сейф.
Стоп, а ведь это и есть сейф. У моего отца был похожий в офисе.
– У тебя остается последняя возможность сказать ему пару ласковых слов, – продолжает Чертков.
– Я не хочу говорить, – сглатываю. – Я хочу, чтобы он перестал существовать.
Маврин катается по палубе настолько активно, насколько позволяют стальные оковы, наталкивается на труп и отползает обратно, извивается, как будто громадный змей, лихорадочно ерзает, крутится, точно уж на горящей сковороде.
– Это я устрою, – обещает Чертков.
– Ты сделаешь все быстро? – закусываю нижнюю губу, позабыв о тех следах, которые оставили его зубы.
Плевать. Не важно. Боли не чувствую.
– Он начал эту историю, – Чертков возвращается обратно к Маврину, подхватывает его, ставит на колени. – Он заслуживает особого внимания.
– Верно, – заявляю я и понимаю, что не способна скрыть мстительное удовольствия, часть меня ликует, желает утолить жажду отмщения.
– Скажи, ты бы могла его простить?
– Что? – вздрагиваю. – Нет, конечно. Пусть эта тварь сдохнет, в адских мучениях. Пусть он жарится и давится собственным ядом. Без этой паскуды мир станет чище.
– Ты понимаешь меня, – говорит Чертков, заставляя мое сердце заледенеть. – И не понимаешь.
– Нет, нет, – нервно мотаю головой. – Ты же не серьезно?
Мужчина отвечает кривой усмешкой.
– Ты издеваешься, – цежу гневно. – Я – не он. Не надо проводить такие параллели. Да, я совершила достаточно грехов, но вот эта мразь просто чистое зло.
– Мой брат преступил черту, – говорит холодно. – Только от этого он не перестал быть моим братом, как и ты не перестала быть его убийцей.
– И к чему ты все это говоришь?
– Мы наворотили много дерьма.
– Да, но…
– За это придется заплатить.
– Ты не имеешь права судить меня.
Чертков ничего не отвечает. Заталкивает Маврина внутрь сейфа. Цепи ударяются о металлические стенки, раздается чудовищный лязг.
Мой насильник воет в голос, сопротивляется изо всех сил, пытается выбраться, вылезти наружу, но любые его старания пресекает Черт.
– Что? – хмыкает он и бьет его снова, заставляя растечься безвольной лужей по дну железного ящика. – Привык сам всех нагибать? Отвыкай.
– Какой у тебя план? – подхожу ближе. – Я не понимаю.
– Парень выиграл круиз.
Чертков оборачивается, ищет что-то взглядом, как будто проверяет, ничего ли не забыл, не упустил ли из виду важную деталь.
– Еще и в компании.
