– Что? – хмуро сдвигаю брови. – В каком смысле?
– В прямом.
Макс резко поднимается и начинает одеваться.
– Я схожу в аптеку. Жди здесь.
– Я не вижу связи. С чего ты делаешь такие странные выводы? Я набрала пару килограммов, вот и все.
Он одаривает меня выразительным взглядом и усмехается.
– Макс, это ерунда.
– Разве?
Муж подходит к постели, склоняется и обводит мой живот ладонью. Он трется щетиной о мою щеку.
– Внутри тебя появился чертенок.
– Хватит фантазировать, – мрачно бросаю я и отстраняюсь от него, поднимаюсь с кровати и набрасываю халат. – Я не могу иметь детей, Макс. Был один момент, когда я начала подозревать беременность, но это оказалось ложной тревогой. Врачи давно давали мне самые неутешительные прогнозы. Шансов нет.
– Когда у тебя в последний раз шли месячные?
Он пропускает мои слова мимо ушей.
– Ты слушаешь меня, Макс? – выдаю с раздражением. – Однажды у меня была ложная беременность. Как раз от стресса, нервного перенапряжения.
– И что?
– Я никогда не смогу родить ребенка. Не надо строить иллюзии на этот счет. Давай трезво оценивать ситуацию.
– Тогда просто сделаем тест и посмотрим на результат.
– Эти тесты могут обманывать.
– Значит, поступим еще проще. Сразу отправимся к врачу.
– Зачем? – спрашиваю гневно и складываю руки на груди. – Мне поставили бесплодие. Я допускаю, что есть один шанс на миллион, но…
– А что если это как раз такой шанс?
– Когда ты успел стать экспертом по беременности?
Чертков ничего не желает слушать. Он заставляет меня одеться и везет прямо в клинику. Приходится сдать кровь на экспресс-анализ и отправиться на прием к врачу.
Я больше не верю в чудеса. Мы остались живы, и это уже огромная удача. Но если я сумею забеременеть, это будет слишком фантастически. Глупо надеяться. А вот разочаровываться больно.
Я еще помню, как сильно ударила по мне новость насчет ложной беременности.
Сейчас нет никакого ребенка. Никакого маленького чертенка внутри.
Я невольно накрываю живот ладонями, и сердце судорожно сжимается. Проклятая надежда тлеет внутри. А вдруг?
– Поздравляю вас, – улыбается врач, протягивая результаты теста. – Вы беременны. Я бы советовал взять еще несколько анализов и провести УЗИ.
Он говорит много всего, но я не слушаю. Кровь настолько сильно бьет по вискам, что я практически глохну. Просто вижу, как внимательно воспринимает информацию Максим, делает пометки в своем смартфоне, кивает, отвечает что-то врачу.
Господи. Боже мой. Что он сказал?
Ноги подгибаются, колени слабеют, и я почти падаю вниз, но муж успевает меня подхватить. Отрывает от пола. Берет на руки и зацеловывает.
– Макс, – бормочу, ощущая приближение истерики. – Макс. Я что… я ослышалась? Я неправильно поняла? Что… что он сказал? Что?
Я перестаю соображать. Все как в пелене, в густом тумане.
– У нас будет ребенок, – улыбается Чертков. – Наш малыш.
– Ты шутишь? – задыхаюсь. – Издеваешься?
– Катя, это чистая правда.
– Макс, прошу…
– Ты подаришь мне сына. Я знаю. Крепкого и сильного пацана. А потом мы и над девчонкой поработаем.
– Я не верю, – рыдания рвутся из горла.
Муж целует меня, обнимает крепче, кружит посреди коридора и смеется. Я осознаю, что никогда прежде не видела его настолько счастливым.
– Катя, – говорит он. – Это судьба.
Страшно. Теперь мне опять страшно, однако чувства резко сменяются, я постепенно успокаиваюсь, расслабляюсь по мере выяснения новой информации.
Моя беременность подтверждается. Срок уже три месяца. Осмотр и новые анализы дают больше информации. Состояние ребенка отличное. Нет никаких проблем в развитии плода.
Наш малыш растет крепким и здоровым.
Катя рожает сына, как я и чувствовал. Мы намеренно просили врачей не говорить нам пол ребенка. Хотели оставить это будто сюрприз на будущее. Но я знал, нутром чуял: будет пацан. Так в итоге и вышло.
Я помню, как взял мелкого на руки. Пальцы дрожали, не слушались. Я опасался повредить ему кости, свернуть суставы. Тогда мало что про детей соображал.
Потом разобрался. Научился. Даже книжки читать стал, видосы смотреть начал. Хотя и прежде проглядывал всякую информацию, но реально подсел уже после родов. Я был с Катей в палате, держал мою принцессу за руку, сжимал ее ладонь.
Туда не смотрел. Ну нахрен. И без того всего трясло. Тянуло медсестрам и врачам головы оторвать, шеи свернуть, хребты выдрать. Паршиво они работали, не могли принести моей девочке облегчение.
Она кричала. Дрожала. Истекала кровью. Я еще подумал, что хватит с нас детей. На одном ребенке тормознем. Достаточно будет. И вообще, зачем я ее обрюхатил?
Позже отпустило.
Я глянул пацану в лицо и лужей растекся. Не мог понять, что у него за цвет глаз. Все перед глазами плыло, туманилось и превращалось в размытые кляксы.
И как будто вода сверху полилась.
Я даже на потолок глянул. Ничего. Вроде нормально. Нигде не протекло. Да и за окном солнце сияло, ни единого намека на ливень.
Дальше дошло. Это не потолок протек. Я!
Разрыдался будто девчонка. Ну пиздец, да? Слезы градом покатились, одна за другой и так без конца.
А моя девчонка засмеялась.
– Чего? – глянул на нее хмуро.
