— Ну… — Анника не вполне разобрала мою скороговорку. Да и кто бы мог такое понять?
— Простите! — только и вымолвил я, когда она села напротив. Набрав в легкие воздуха, теперь я старался не тараторить, как ширнутый амфетамином. — Что бы вы хотели? Кофе?
— Да, пожалуйста. Латте, если можно.
— Конечно, сейчас позову официантку.
Вообще-то я человек покладистый, даже деликатный. Не конфликтую. Агрессивность не в моем характере. Но в присутствии Анники я ощущал себя карликом с крошечным членом, хотелось компенсировать свою несостоятельность. А как? От великого ума решил прикинуться крутым парнем, иначе ведь ни единого шанса.
В привычных обстоятельствах я дождался бы, когда официантка подойдет ближе, махнул бы ей застенчиво рукой, робко окликнул бы. Она, разумеется, не услышала бы. Подождал бы еще пять минут, пока она обслужит двух мерзких готов за столиком в углу.
Но идея была ошеломить Аннику брутальностью. Устроить ей сюрприз…
Как только официантка подошла к кассе, я резко вскинул руку и трижды щелкнул пальцами, одновременно заорав на все кафе: «ОФИЦИАНТ!!!»
И уже в следующую секунду готов был откусить себе язык. Анника наморщила дивный лоб в ужасе от того, что нарвалась на хама и неврастеника.
Все присутствующие разом брезгливо на меня посмотрели, включая и саму официантку, которая не привыкла, чтобы ей приказывали как солдату-новобранцу. Она подошла, пошаркивая подошвами, смерила меня взглядом.
Анника откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. По деловитой сосредоточенности в небесно-голубых очах я догадался, что она ищет убедительный предлог для бегства.
— Ох, простите, — проблеял я. — Никак не избавлюсь от серной пробки в левом ухе, поэтому плоховато слышу.
Мог бы придумать что-нибудь поприличнее. Сказануть на первом свидании, что у тебя в ушах какая-то хрень… вот кретин. Официантке не было никакого дела до моих ушей, но извинение она приняла милостиво.
Уголком глаза я увидел, что Анника с интересом разглядывает закупоренное ухо. Доигрался…
— Что будем пить? — угрюмо поинтересовалась официантка.
Брутальность не сработала. Оставался еще вариант бывалого путешественника. Анника — девушка европейская, наверняка поездила, многое повидала. Закажу-ка что-нибудь заковыристое, пусть видит, что и мне не чужда тяга к экзотике (стало быть, у нас есть что-то общее!).
— Латте и… и… — я пробежал глазами написанное мелом меню на грифельной доске. Названий десять, которые я не пробовал. Обычно я прощу стандартный американо, а если хочу шикануть, то мока. Я даже и не вникал в то, что существует столько всяких рецептов.
Я чувствовал щекой, как на меня выжидающе смотрят Анника и официантка. Видимо, от стресса беднягу Джейми понесло:
— Мока капучино с обезжиренным молоком, еще добавьте, пожалуйста, ваниль, мяту, цедру лайма.
Официантка так на меня уставилась, будто я громко пернул.
— Что-что?
— Гм… с обезжиренным. Ну да, мока капучино с ванилью, лаймом и мятой. И плесните туда порцию эспрессо. После чего добавьте еще немного мяты.
Все записав, официантка еще раз брезгливо на меня взглянула и пошла к стойке бариста. Такого ему точно никто еще не заказывал. А я повернулся к Аннике, помешав ей созерцать мое ухо.
— Какой интересный рецепт, — сказала она.
Я откинулся на спинку стула, устало махнув рукой. Подозреваю, что выглядел я в этот момент не как фанат экзотики, а как жеманный, но вспыльчивый гомик.
— Люблю, знаете ли, рискнуть, попробовать что-то новенькое. Без риска скучно жить. Вы согласны?
— В общем-то, скорее да.
И повисло молчание. Тяжелое, как телеса растолстевшей фотомодели Ким Кардашьян.
— Вы любите кофе?
Похоже, сдурел окончательно. Девушка только что попросила латте, девушка согласилась прийти в кофейное заведение. Как она может не любить кофе?
Анника была божественно великодушна, отвечала терпеливо и вежливо:
— Люблю. Пью его постоянно.
— Что вы говорите? А… растворимый или молотый?
— Гм… чаще все-таки растворимый.
— Великолепно! А с кофеином или без?
— Обычно с кофеином. Но после восьми вечера стараюсь пить без него.
— Вот и я тоже!
— Выходит, мы с вами молодцы, — сказал я. — Да-да.
Снова тягучее молчание. Мой затуманенный мозг категорически не желал сегодня работать, утрудиться хотя бы парочкой вариантов светской беседы. И мне ничего не оставалось, как таращиться на грудь Анники.
Не хотел ведь, отводил глаза. Но подсознание, израненное муками смущенности, алкало исцеления. Вот и нашло его, единственное доступное в этой безвыходной ситуации.
