Потягивая пиво, вспомнил, что женщины имеют привычку опаздывать. Как же я не люблю эти глупые игры, эти проверки на прочность! Она испытывает твое терпение, заодно определяя степень влюбленности. Если ты готов ждать, значит, все более-менее серьезно. Мне пришлось просидеть почти час. И вот она вошла, в голубых джинсах и открытом топике, кокетливо, но не вызывающе облегавшем груди. Я моментально забыл про ноющую спину. Чувствовалось, что она долго возилась с прической и долго красилась, потому что выглядела замечательно.
Замечательно выглядела? Не то слово! Она была
Гармонию нарушала легкая хромота.
Представьте, что вы смотрите на «Феррари», у которого проколота шина. Ну и что? Я и сам не мог даже голову повернуть, больно было очень (хоть я старался это скрыть). Мне ли к чему-то придираться?
— Привет, Лора! — бодро крикнул я.
А потом… потом мой мозг переклинило. Весь день работал нормально, а в самый ответственный момент решил устроить мне подлянку и начал выдавать опасные идеи.
«Почему бы тебе не поцеловать ее в щечку?» — вкрадчиво поинтересовался он, совершенно не заботясь о последствиях поцелуя.
«Не могу! — противился я. — Для первого свидания слишком назойливо».
«Не будь размазней!» — науськивал внутренний голос (голос мозга, но не разума).
Лора шла к столику, а я замер, не зная, как быть. Целовать в щечку или нет? Понравится ей это? Или рассердит? И вообще, у них тут, наверное, строго, никаких поцелуев. И «фаллос» на месте «колоса» не просто тупая шутка, копай глубже, это протест селян против нынешнего разгула вседозволенности…
И все-таки устоял, не поддался на провокацию, сдержанно пожал Лоре руку.
— Что вам заказать? — спросил я.
— Бокал белого. Пино Гриджио, если у них есть.
Пока я заказывал, бармен, по-моему, про себя усмехался, уловив в моем голосе нервозность первого свидания. Подобные мини-драмы он, полагаю, наблюдал из вечера в вечер.
Бармен отошел, а до появления бокалов надо было о чем-то говорить. Отвратительный момент. О чем можно говорить с практически незнакомым человеком? О том, что почти все современные фильмы рассчитаны на зомби? А вдруг Лора так не считает и подумает, что я откровенный и безнадежный дебил? Тему надо выбирать осторожно.
Вот самые нейтральные: погода, новости, еще немного о погоде, вчерашние телепередачи. Затем, возможно, удастся снова вырулить на погоду. Какая унылая банальщина, и сам я буду выглядеть занудой, не способным сказать что-то стоящее. К черту осторожность, будь что будет…
— Ну а теперь давайте мило беседовать, — я улыбнулся, — что еще нам остается?
Это был опасный финт. Оценит ли она мою оч-ч-чень тонкую шутку? Или не поймет, о чем это я. Несу какую-то неприличную чушь.
Ура! Она поняла! Она расхохоталась!
Тайный насмешник бармен принес выпивку, я отдал ему деньги. Взяв бокал с вином, решил сам поднести его Лоре, резко повернулся, и словно бы некто вонзил мне кол под лопатку. Некто вроде киномонстра по кличке Невероятный Халк.
Хотелось завыть и потереть плечо, но я превозмог себя. Надеюсь, Лора не заметила моих титанических усилий.
Свое пиво я поднял очень осторожно и предложил пересесть куда-нибудь за тихий столик, там были стулья с высокими спинками, как раз для моей увечной спины.
Тем не менее, повторю, эти два часа были чудесными. Хотя сидеть мне пришлось неестественно прямо. А Лора несколько раз отлучалась в туалет, что было странно: она выпила только небольшой бокал вина и немного диетической колы.
Я заметил, что перед тем как удалиться, Лора начинала покачивать левой ножкой и досадливо хмурить брови, что-то ее явно удручало. Но такие мелочи, как слабый мочевой пузырь или даже зависимость от кокаина, меня не смущали. Она была бесподобна, просто прелесть.
Только в одиннадцать я, спохватившись, что поздно, пролепетал: «Спасибо за чудный вечер» и предложил завтра же его продолжить, в половине седьмого.
Она согласилась. А ведь ей с утра пораньше тащиться в свой магазин, надо держать руку на пульсе. Оказывается, это очень нервная работа — завоевывать сердца шоколадных гурманов.
Когда я поднимался со стула, спину прострелила острейшая боль, и я инстинктивно поморщился. К счастью, Лора как раз надевала пальто и не видела моей скривившейся физиономии. Пока провожал ее к машине, мозг снова вовлек меня в грызню насчет поцелуя, теперь уже прощального.
Спорить на этот раз не стал, взял совет на заметку. Подошли мы с ней к ярко-красному малышу «Ниссан Микра» с глубокой вмятиной на крыле.
— А крепко его кто-то, — посочувствовал я.
