Вот и свершилось, мамочка. Я обручена! На пальце появилось кольцо, и я каждые полчаса на него смотрю, проверяю, на месте ли, не сон ли это. Мы решили не тянуть с формальностями. Джейми застолбит в мэрии процедуру бракосочетания, попросит, чтобы нас зарегистрировали вскоре после Нового года. Говорит, хочет проскочить до того, как, цитирую: «Вселенная заметит, что я счастлив, и сделает все, чтобы испортить Джейми жизнь».
Я настроена более оптимистично. И это очень неплохо. Некий противовес его пессимизму. Мне кажется, эта полярность станет краеугольным камнем в нашей с Джейми семейной жизни.
Скучаю по тебе даже сильнее, чем раньше.
Твоя счастливая дочь Лора.
Целую.
Господи! Как же я мог забыть про свою мамочку!
До того боялся объяснения с Лорой, что совершенно упустил из виду сложности, которые грядут, если мне ответят «да». А что они будут, можно было даже не сомневаться. Джейн Ньюман — женщина настойчивая, да еще и мечтательница. Родись я дочкой, а не сыном, непременно выдала бы меня за первого попавшегося под руку арабского шейха, затребовав в качестве компенсации двенадцать верблюдов и столько золота, сколько восточные тираны платили когда-то за экзотических иноземных рабынь.
У старших брата и сестры семейная жизнь не сложилась, и теперь все надежды были на меня. Маме надоело выглядеть ущербной в глазах ехидных теток, с которыми она ходит в тренажерный зал. Поэтому последние несколько лет мама проявляет крайне живой интерес к личной жизни своего младшенького. С нарастающим отчаянием и презрением она наблюдала за моими тщетными пытками наладить отношения с действительно достойными, по ее мнению, женщинами, а не с какими-то психопатками. Вы можете себе представить, как она «обрадовалась», узнав про катастрофическое завершение первого же свидания с богачкой и аристократкой Венди.
— Весь в отца, — сказала мама. — На втором нашем свидании он умудрился поджечь зажигалкой рукав своего пальто, и мы весь вечер провели в медпункте.
И теперь мне предстояло сообщить маме, что я женюсь. На женщине, которую мама совершенно не знала. Виделись они один-единственный раз, и считаные минуты. Месяц назад. В то воскресное утро Лора уезжала от меня (после ночевки), а мама как раз нагрянула, чтобы устроить сыночку разнос, поскольку тот совсем забыл дорогу в родительский дом. Переждав, когда дамы обменяются вежливыми приветствиями и парочкой реплик ни о чем, я быстро увел Лору прочь.
— Ты стесняешься меня? — спросила она на следующий день.
— Боже упаси! Я стесняюсь своей мамули. Невозможно предугадать, что она выкинет. Поэтому решил не рисковать.
Я нисколько не преувеличивал. Помню, как в свои восемнадцать познакомил ее с Меган, моей однокурсницей по колледжу, в которую был влюблен по уши. Уже минуты через три мама стала умолять Меган не бросать меня. «Бедняжка в последнее время стал поразительно слезливым, мы теперь постоянно покупаем бодрящие напитки, вроде „Люкодейзера“, чтобы мальчик не умер от обезвоживания». Так моя мама шутит. Она регулярно выстреливала подобными остротами, и Меган вскоре меня покинула.
Все полгода, что мы с Лорой вместе, я предпринимал изощренные усилия и старательно прятал ее от мамы. Но подкралось Рождество, а на этот праздник положено собираться всей семьей, хочешь не хочешь. Двадцать шестого декабря, то есть в День подарков, Лора встречалась со своими друзьями Тимом и Дэном. Но мама с папой пригласили нас прийти двадцать седьмого, и уже никак нельзя было избежать визита.
— Все будет нормально, Джейми, — успокоила меня Лора, когда я свернул на подъездную дорожку к родительскому дому. — Наверняка она не такая ужасная, как ты говоришь.
— Ах, Лора, ты пока многого не знаешь. Я рассказывал тебе про то, как однажды в школе хотел быть ниндзя на Хэллоуин, а она заставила меня нарядиться картофелиной? Нет, не смешным пластмассовым человечком, игрушкой Мистер Картофельная Голова, а вульгарной картофелиной. Меня потом полгода дразнили Королем Эдуардом, ну, ты понимаешь, есть ведь такой сорт картошки.
Лора перестала хихикать только уже у двери в гигантские апартаменты с четырьмя спальнями, возможно, купленными не без прихвата и моей доли наследства. Я постучал, мама открыла дверь мгновенно. Видимо, уже была начеку, смотрела в глазок.
— Здравствуй, Джейми! — прокричала она с небывалой сердечностью и крепко меня обняла. Признаться, я обомлел. Даже в детстве мамуля никогда меня не обнимала. Если ссадина на коленке или палец порежу — помажет йодом, заклеит пластырем, и все. А если вдруг по голове погладит, это уже невероятное счастье. И понял Джейми, что сцена невероятной материнской нежности была разыграна для Лоры.
— Привет, мам. Ты нормально себя чувствуешь? — спросил я, осторожно высвобождаясь из пылких объятий.
— И ты еще спрашиваешь! Да. Да! Ведь я наконец снова вижу своего сыночка.
— Я же только вчера приезжал.
