Мы озадаченно идем за ней сквозь толпу, мимо бара, наружу, в патио, где стоит группа обнаженных греческих статуй. Пока мы идем, я не могу не бормотать, обращаясь к Раджу:
– Я к тому, что я не то что не хочу быть твоей девушкой, – объясняю я паническим шепотом. – Просто мы пока об этом в таких словах не говорили.
– Даже несмотря на то, что, возможно, поженимся в следующие выходные? – бьет меня наповал он.
Я изучаю его выражение лица: робкое, немного смущенное, но не рассерженное. Это хорошо.
– Тогда я твоя девушка, – говорю я. – Давай попробуем всерьез.
Он качает головой, как будто не может мне поверить.
– Девушка, – медленно произносит он, улыбаясь, словно привыкает так меня называть.
Пенелопа прочищает горло, и мы замолкаем. Она встает среди статуй, встречается с каждым из нас глубокомысленным взглядом и начинает читать стихотворение о новой любви:
Пугающее ощущение: услышать свои собственные мысли, те, в которых ты и сам себе не очень признавался, высказанные вслух в великолепных поэтических образах, в этом странном саду со скульптурами, в клубе с музыкой. Закончив, Пенелопа делает книксен. Радж выуживает из бумажника пятидолларовую купюру, по правилам мероприятия.
– Приятного вечера, детки, – говорит Пенелопа, проскальзывая мимо нас к бару в поисках другой группы слушателей. – Рада была повидаться, Радж.
– Это было прекрасно, – говорю я, когда мы остаемся одни.
– Да, правда, – соглашается он.
Повисает тишина, и я понимаю, что мы оба хотим сказать что-то еще.
– У меня от него такое чувство… – Я пытаюсь найти верные слова. – Точно такое чувство, как то, что у меня к тебе? Как будто что-то хорошее и правильное, и я хочу больше.
Он кивает.
– Да. Именно так. Странное ощущение.
– Странное, но вроде как совершенное, – размышляю я.
Мы стоим достаточно близко для поцелуя, но я не уверена, что у меня хватит смелости взять на себя инициативу. Я хочу защитить то, что у нас есть, от собственных резких порывов. Я не хочу опять все испортить, как в то утро в своей квартире. Может быть, мне не о чем беспокоиться, потому что Радж медленно наклоняется меня поцеловать, и я чувствую, как его ресницы щекочут мне кожу. Мне нравится, как его поцелуи разогреваются от нежности до увлеченности; одна рука скользит по моей спине, вторая гладит мне щеку. Когда мы наконец отстраняемся, я вижу, как он улыбается.
– Хочешь, пойдем отсюда? – спрашивает он, ероша волосы.
Я провела с ним уже достаточно много времени, чтобы понять, что он так делает, когда нервничает. Я пытаюсь его успокоить, снова его поцеловав.
– Конечно, – говорю я. – Пойдем. Ко мне?
– Да, – говорит он. – Я с удовольствием.
