Родион просто обязан был его добить, но палец его почему-то застыл на спусковом крючке. Телохранитель Питона действительно собирался ударить сержанта полиции видеокамерой. Но Лида не позволила ему замахнуться. Она снова с потрясающей легкостью попала точно в яблочко. В глазное. Как будто не пистолет у нее, а смычок в руке виртуоза.
Неудивительно, что Тая смотрела на нее с суеверным ужасом. Она с ногами сидела в кресле, со всех сил вжималась в спинку, как будто хотела перевернуть его и провалиться сквозь землю вместе с ним.
— А ты чего ноги раздвинула? — прорычала Лида.
Она смотрела на нее только одним глазом, вторым наблюдала за обстановкой. Антон куда-то подевался, в помещении оставались Питон, три его телохранителя и две жертвы, одна уже мертвая, другая — пока еще живая.
— Я не раздвинула! — Тая руками обняла колени, прижала одну к другой.
— Да ладно, видела я, как ты к Родику клеилась, — заявила Лида и едко усмехнулась.
Она вплотную подошла к Тае, приставила ствол к ее ноге, надавила, расширяя пространство между коленками, и так увлеклась, что прозевала опасный момент. Дверь открылась, появился четвертый телохранитель. Он еще ничего не знал, но ему хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Пистолета в руке у него не было, но парень резко сдал назад. Еще мгновение, и он исчез бы.
Но Родион успел нажать на спуск. Мгновенная смерть — это было самое большее, чем он мог удружить несчастному. Но пуля попала в живот. Парень взвыл от боли, упал на колени.
На этот раз палец Проскурина на спусковом крючке не заклинило. И даже рука не дрогнула. Второй выстрел поставил точку в истории отдельно взятого человека.
Но сколько таких историй бродит по двору. Там, за дверью, бушующая река. Такую не перейти, не замочив ноги.
— Сколько их там? — спросила Лида, глядя на Таю.
Она качала головой, предупреждая горничную о своей кровожадности. Одно неверное слово, и все.
— У Василия Аркадьевича…
— У какого Василия Аркадьевича? — выкрикнула Лида. — У Питона! Уже дохлого!
— У Питона… С ним было… Все они здесь. — Тая схватилась за голову. — Это кошмар!
— В этом кошмаре ты и сдохнешь! Если сопли не подберешь!.. Сколько там охраны?
— Ну, обычно в смене четыре человека, а сегодня сразу две.
— Восемь человек получается? — Лида цокнула языком. — Патронов-то у нас хватит. Но не хотелось бы…
— Они тебя убить собиралась. — Родион перевел взгляд с Таи на видеокамеру с разбитым объективом, которая валялась на полу.
— Этот маньяк точно так же мою сестру убил, — проговорила Лида.
— Маньяк! — Тая закивала в знак согласия. — Точно, самый настоящий!
— Выбираться нам нужно отсюда, — сказал Родион. — Поможешь?
— Как?
— Подумай.
— Я могла бы машину сюда подогнать. Если там не хватились, то можно. — Тая кивком показала на дверь, в проеме которой лежал труп.
Во дворе было спокойно. А возле бани вообще полное затишье, ни одной живой души.
В парилке лежал Антон и трясся как в лихорадке. Связаны у него были только руки, но он даже не пытался подняться. Увидев Родиона, этот тип обморочно закатил глаза.
— Не похож ты на Питона, — сказал сержант полиции и презрительно усмехнулся.
— Не убивай!
— С нами поедешь.
Родион повернул назад, но Антон так и остался в парилке.
Тая отправилась за машиной. На всякий случай Лида подстраховалась, вложила ей в руку свой пистолет. Возможно, это была вынужденная и даже правильная мера, но Родиону ее идея не понравилась. Не оценил он и ту жестокость, которую она проявила по отношению к Тае. Зачем Лида пыталась раздвинуть ей ноги, к чему эти унижения?
Родион об этом не спрашивал. Не до того было. Ситуация сложилась до жути напряженная. Снова за плечами гора трупов, а перед глазами, за окном — большой охраняемый двор, через который нужно пройти. Лида готова была прорываться с боем, да и Родион не желал умирать. Он готов был стрелять и убивать, хотя и не хотел лить кровь.
— Искупаться бы, — сказала Лида, мечтательно глядя на бассейн. — После парилки.
Родион кивнул. Два дня просидели они под этим бассейном, в тесноте и духоте. Ему тоже очень хотелось искупаться. Вода была совсем рядом, но бесконечно далеко.
Питон оказался еще ближе. Они всего лишь выбрались из своего укрытия, прошли по коридору и уперлись в дверь, за которой творился беспредел. Питон действительно был натуральным чудовищем. Один его ублюдок набросился на Таю, другой готовил камеру. Питону нравилось смотреть, как насилуют и убивают. Не жаль его ничуть.
Да и Лиде Родион помог. Но почему же нет чувства исполненного долга?
— Как думаешь, что будет лучше, топлесс или ню? — с колкой иронией в голосе спросила Лида. — А может, Тая?
— При чем здесь Тая?
— Да видела я, как ты на нее смотрел.
— Ее насиловали, если ты не поняла.
— Ну, если это тебя заводит, то я могу подержать свечку. Если эта сучка прямо сейчас с крючка не сорвется, — всматриваясь в даль, проговорила Лида и поморщилась.
— У тебя словесный понос.
— Извините, товарищ сержант.
— Бывший сержант. — Родион мрачно усмехнулся.
