Она бросила письмо, написанное отцом, на пол и вышла за дверь. В коридоре Виктория остановилась, вернулась в комнату и, подойдя к столу, взяла в руки папку, оставленную нотариусом. В ней она нашла листок с адресом Ирины Линдерман и, забрав его, удалилась вторично.
— Что она взяла? — спросила Марта, не посмевшая остановить дочь, так как видела, что с ней сейчас и спецназ не справился бы.
— Завтра спрошу у нотариуса, — сказал Георгий. — Он должен знать, какие документы находятся в папке и что исчезло.
— Хорошо, — кивнула Марта. — Теперь свяжись с юристами, пусть думают, как предотвратить попытки этой Линдерман завладеть наследством моей дочери. А ты, Дмитрий, найди Викторию. Как бы она глупостей не натворила.
Марта устало посмотрела на зятя, и тот мгновенно понял, что от него желают избавиться. Видимо, «дорогая мама» намеревается обсудить с Заимисом и Карулиным настолько деликатные темы, что присутствие лишних свидетелей внесет диссонанс в их тесный союз.
Дмитрий попрощался. Жену искать он не собирался, решив так: если Марта беспокоится о дочери, то пусть сама за ней и присматривает. На террасе он с наслаждением затянулся сигаретой. Сквозь дым он увидел машину Виктории, уже выезжавшую за пределы поместья. Куда же так спешит его благоверная?
— Сплошные тайны, — тихо улыбнулся он самому себе.
— Митя, — послышался за его спиной голос экономки. — Тебе кофе сварить?
— Свари, Женечка, — он подошел к грузной женщине и ущипнул ее за бок. — Компанию мне составишь?
— Составлю, сердцеед, — хихикнула Евгения. — Так кто кого бросает? Ты — Вику или Вика — тебя?
— Вот любопытная старуха! — Дмитрий затушил сигарету и, обняв экономку, сделал вид, что собирается поднять ее на руки.
— Не смей, — зашикала она ему в ухо. — Надорвешься! Вечно ты пытаешься взвалить на себя больше, чем можешь осилить.
— Ошибаешься, — Дмитрий мрачно посмотрел в ее зеленые, в мелкую крапинку, глаза. — Никто не знает моих способностей, — и он улыбнулся. — Что стоишь? За это время можно было не только кофе сварить, но и торт испечь!
Виктория безудержно плакала на груди молодого человека. Он нежно укачивал женщину в своих объятиях, давая ей возможность успокоиться, но она продолжала вздрагивать, захлебываясь рыданиями. Наконец она немного отодвинулась и произнесла:
— Горько, что ты видишь меня в таком состоянии. Прости.
— Не извиняйся. Я тебя понимаю.
Виктория покачала головой:
— Нет, Стас, ты не можешь понять, что значит потерять отца.
— Но я могу поддержать тебя, выслушать и утешить, — он прижал ее к себе.
Виктория улыбнулась сквозь слезы.
— Была ли я такой мудрой в двадцать пять лет? Нет, не была, — ответила она на свой вопрос. — Тебя не смущает наша разница в возрасте?
— Разве пять лет — это так много? Не тридцать пять же! А если я скажу, что краснею от стыда, когда ты находишься рядом, — как ты себя поведешь?
— Снова начну плакать.
Виктория пригладила растрепавшиеся волосы любимого и с нежностью поцеловала его.
— Я больше не вернусь к Дмитрию, — сказала она и с облегчением прикрыла глаза, увидев выражение радости на его лице. — У нас с тобой будет ребенок.
Стас крепко сжал ее руку.
— Хорошая новость, — просто сказал он.
— А твой отец, как он отреагирует?
— Не знаю, — Стас пожал плечами. — Это не имеет значения.
— Я хочу найти ту девушку. У меня есть ее адрес, он был в бумагах нотариуса, — Виктория достала из сумочки листок и протянула его Стасу.
— Брайтон? — удивленно произнес он. — Далеко живет твоя сестрица!
— Я бы и на Луну полетела, если бы она жила там.
— Зачем?
— Хочу знать, почему папа скрывал ее от нас?
— Если не возражаешь, я составлю тебе компанию.
— Люблю тебя, — Виктория села к нему на колени и обняла. — Никогда не думала, что смогу так любить… Иногда мне становится страшно, кажется, что ты — это всего лишь сон, и я боюсь открыть глаза. Не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.
— Глупая, — улыбнулся Стас, поцеловав ее. — А я боюсь, что ты не уйдешь от Каманина.
Она уверенно покачала головой:
— Все закончилось. Остались формальности.
Стас спрятал лицо в ее волосах и едва слышно вздохнул. Ему мало верилось в их безоблачное будущее. С одной стороны, покоя ему не давал Каманин, который не откажется с легкостью от такой богатой жены, с другой — пугал гнев отца. Учитывая жесткий характер и строгие моральные принципы старика Никлогорского, отец Стаса сделает все возможное и невозможное, лишь бы не допустить в их семью такую легкомысленную женщину, как Виктория.
